Здесь, наверное, находится ключ к объяснению того, почему месть евреев не распространилась более широко. Сразу же после холокоста большинство уцелевших евреев были либо слишком больны, либо слишком слабы, чтобы думать о какой-то форме активного возмездия. Выживание вообще было само по себе актом неповиновения. Но что более важно, месть – это действие, совершенное теми, кто заинтересован в восстановлении определенного нравственного равновесия. У многих евреев – возможно, у большинства – такой заинтересованности не было. Они решили совсем покинуть Европу и найти спасение в других странах, где нравственное равновесие не было скомпрометировано: Америке, Великобритании и, самое главное, в Палестине. Так их чувство мести символически выразилось в массовом отъезде из Европы, как объяснил один еврейский писатель в конце 1945 г.: «Мы стремились отомстить нашим врагам путем пренебрежения ими, неприятия, запрета и дистанцирования от них… Только совершенно отдалившись от этих убийц… мы сможем удовлетворить свое желание мести, которое по сути означает: покончить с европейской ссылкой и построить свою родину в Израиле».
Палестина дала им надежду на образование еврейского государства, в котором они не подвергались бы преследованиям и стали хозяевами самим себе. Соответственно они сделали все, что было в их силах, чтобы уехать из Европы и присоединиться к своим братьям, в надежде основать новое государство – Израиль. В долгосрочные интересы евреев не входило мстить Германии или причинять неприятности союзникам, которые, в конце концов, спасли их от полного уничтожения. Поэтому зачастую месть оставалась другим бывшим узникам, которых подвергали гонениям нацисты. Безусловно, не было недостатка в группировках, которые преследовали свои собственные цели.
Принимая во внимание собственную, особенно страшную историю евреев, становится понятно, что они занимают центральное место в мучительной драме освобождения лагерей. Но, как подчеркивают многие историки, холокост, как мы понимаем его в наши дни, это в значительной степени ретроспективная конструкция. В то время, по крайней мере, среди союзников существовало гораздо меньшее разграничение между расовыми группами. На самом деле союзники часто намеренно
Для многих солдат-союзников и служащих организаций, функционировавших непосредственно на местах, не сразу стало очевидным то, что евреи пострадали сильнее других групп людей, которые им встречались. Концентрационные лагеря были лишь одним видом лагерей в обширной сети эксплуатации и истребления, которая покрыла весь рейх. Лагеря для военнопленных, где миллионы советских заключенных умирали голодной смертью, усеивали Восточную Европу. Лагеря рабского труда были приданы каждому крупному заводу, руднику, фермерскому хозяйству и стройке. (Например, Дахау мог стать темой заголовков английских, французских и американских газет, будучи просто центром системы, поставлявшей заключенных всех национальностей в 240 менее крупных лагерей по всей Южной Баварии.) Вдобавок существовали десятки транзитных лагерей, которые должны были только оформлять заключенных при их переброске из одного места в другое, превратившиеся к концу войны в скопления интернированных лиц, брошенных за колючую проволоку без еды и медицинской помощи. Были также специальные лагеря для сирот и малолетних преступников, пенитенциарные лагеря для преступников и политзаключенных. Взятые вместе, эти тысячи лагерей за колючей проволокой составили, по выражению одного историка, «панораму ужаса».
Здесь следует отметить, что обращение с людьми в этих лагерях было совершенно разным. В то время как английские и американские военнопленные часто получали посылки от Красного Креста, довольно хорошее питание и имели возможность заниматься культурной деятельностью, итальянцев и русских регулярно били, заставляли слишком много работать и морили голодом. Точно так же если французы, занятые на «обязательных работах», время от времени получали за нее плату и соответственную кормежку, то польских Ostarbeiters (рабочие с востока –