полностью

Ливи — пятнадцатилетняя версия меня. Те же самые светло-голубые глаза, тонкий нос, бледная кожа и только одно большое отличие — цвет волос. Если замотать нам волосы полотенцем, то можно подумать, что мы — близнецы. Она унаследовала свои блестящие черные волосы от нашей матери. Помимо этого, Ливи выше меня на пару дюймов, хотя я и старше на пять лет.

Да, взглянув на нас, любой человек, у которого есть хоть какие-то мозги, скажет, что мы — сестры. Но на этом наше сходство заканчивается. Ливи — ангел. Она не находит себе места, когда плачут дети, извиняется, когда кто-то врезается в нее, она вызывается добровольцем в бесплатные столовые для нуждающихся и библиотеки. Она извиняется за людей, когда они глупо себя ведут. Если бы она была достаточно взрослой, чтобы водить, то тормозила бы перед каждым сверчком. Я же...Я не Ливи. Возможно, раньше я и была больше похожа на нее. Но не сейчас. Если меня можно назвать надвигающейся тучей, то Ливи — солнечным светом, прорывающимся сквозь нее.

— Кейси!

Я обернулась и обнаружила Ливи, широко распахнувшую дверь такси и вздернувшую брови.

— Я слышала, что ныряние под воду в поисках еды— это не так весело, как все расхваливают.

Она захлопнула дверь автомобиля, исказив лицо.

— Очередной автобус, — она раздраженно рванула свой чемодан через бордюр.

— Серьезно? Пять минут в Майами и ты уже начинаешь показывать характер? Хочешь питаться мусором, Ливи? В моем кошельке тогда ни хрена не осталось бы, чтобы нам протянуть до воскресенья.

Я протянула ей кошелек, чтобы она могла убедиться.

— Прости, Кейс. Ты права. Просто я не в духе, — покраснела она.

Я вздохнула и немедленно пожалела, что рявкнула. В теле Ливи нет отдела, отвечающего за проблемы с поведением. Да, бывает, что мы спорим, но винить в этом надо меня и я это знаю.

Ливи — хороший ребенок, она всегда им была. Пуританка, уравновешенная, у родителей никогда не возникало необходимости повторять ей что-то дважды. Когда они умерли, и нас взяла мамина сестра, Ливи из кожи вон лезла, чтобы стать еще лучшим ребенком. Я же направилась в противоположном направлении. Кардинально противоположном.

— Пойдем, нам сюда, — я взяла ее за руку и сжала ладонь, разворачивая бумажку с адресом.

После продолжительной и напряженной беседы с пожилым мужчиной за стеклянной перегородкой, завершившейся играми в шарады и нарисованной карандашом схемой на карте города с тремя обведенными кружочками местами пересадок, мы оказались в муниципальном автобусе с надеждой, что направляемся не на Аляску.

Я была рада, потому что измучилась. Помимо двадцатиминутной дремоты в автобусе, я не спала на протяжении 36 часов. Я устала, беспокоилась и предпочла бы ехать в тишине, но суетливые руки Ливи, лежащие у нее на коленях, быстро свели на нет эту идею.

— Что такое, Ливи?

Она заколебалась и нахмурилась.

— Ливи...

— Думаешь, тетя Дарла позвонила в полицию?

Я протянула руку, чтобы сжать ее колено.

— Не беспокойся об этом, с нами все будет в порядке. Они не найдут нас, а если и найдут, то копы услышат, что произошло.

— Но он ничего не сделал, Кейс. Возможно, он был слишком пьян, чтобы сообразить какая из комнат его.

— Ничего не сделал? — Я взглянула на нее.— Ты забыла этот отвратительный стариковский стояк, который упирался тебе в бедро?

Рот Ливи скривился, будто ее сейчас вырвет.

— Он ничего не сделал, потому что ты убежала оттуда и пришла ко мне в комнату. Не защищай этого мудака.

Я замечала взгляды, которыми награждал дядя Рэймонд повзрослевшую Ливи на протяжении последнего года. Милую, невинную Ливи. Я бы ему яйца оторвала, если бы он только вошел в мою комнату, и он об этом знал. А вот Ливи...

— Что ж, я просто надеюсь, что они не приедут, чтобы вернуть нас обратно.

Я покачала головой.

— Этого не случится. Теперь я твой опекун и мне плевать на тупые официальные бумажки. Я тебя не отдам. Кроме того, тетя Дарла ненавидит Майами, помнишь?

Ненавидит — это мягко сказано. Тетя Дарла— «вновь рожденная» христианка, проводящая все свое свободное время молясь или проверяя, что все остальные тоже молятся или знают, что должны молиться, чтобы избежать Ада, сифилиса и внеплановой беременности. Она убеждена, что большие города — это почва для размножения вселенского зла. Сказать, что она — фанатик, — большое преуменьшение. Она поедет в Майами только, если Иисус самолично соберет съезд.

Ливи кивнула и понизила голос до шепота:

— Как ты думаешь, дядя Рэймонд сообразил, что произошло? За это мы можем попасть в реальные неприятности.

Я дернула плечами.

— Тебе не наплевать, если он и сообразил?