Марат Тарханов — самбист, упёртый и горячий парень.Алёна Ростовская — молодой физиолог престижной спортивной школы.Наглец и его Неприступная крепость. Кто падёт первым?***— Просто отдай мне мою одежду!— Просто — не могу, — кусаю губы, теряя тормоза от еë близости. — Номер телефона давай.— Ты совсем страх потерял, Тарханов?— Я и не находил, Алёна Максимовна.— Я уши тебе откручу, понял, мальчик? — прищуривается гневно.— Давай… начинай… — подаюсь вперёд к её губам.Тормозит, упираясь ладонями мне в грудь.— Я Бесу пожалуюсь! — жалобно вздрагивает еë голос.— Ябеда… — провокационно улыбаюсь ей, делая шаг назад и раскрывая рубашку. — Прошу.Зло выдергивает у меня из рук. И быстренько надев, трясущимися пальцами застёгивает нижнюю пуговицу.— Я бы на твоём месте начал с верхней, — разглядываю трепещущую грудь.— А что здесь происходит? — отодвигая рукой куст выходит к нам директор смены.Как не вовремя!Удивленно смотрит на то, как Алёна пытается быстро одеться.— Алëна Максимовна… — стягивает в шоке с носа очки, с осуждением окидывая нас взглядом. — Ну как можно?!— Гадёныш… — в чувствах лупит мне по плечу Ростовская.Гордо задрав подбородок и ничего не объясняя, уходит, запахнув рубашку.Черт… Подстава вышла!
Где же она?..
Взгляд мой блуждает по перевозбужденной радостной толпе. Сердце ломает рëбра изнури в ожидании встречи. Год не видел…
Девчонок вокруг меня немало. Но Алëна сильно отличается от этих спортивных подружек изящностью и женственностью. И даже джинсы она носит так, словно вечернее платье. Плавная… Утонченная… Гордая. От взгляда в глаза — сгореть можно.
Ростовская просто королева!
— Алëна Максимовна, здравствуйте! — с флиртом в интонациях здороваются за моей спиной парни.
Кровь оглушающим толчком бьёт в голову. Разворачиваюсь, встречаясь с ней взглядом. От всплеска эмоций не вижу нихрена.
Мы неловко замираем. Жадно пытаюсь рассмотреть детали. Косу не обрезала! Хотя грозилась. Волосы у неë — вау. Подвеска подрагивает на роскошной груди, между манящими полусферами. Но я ловлю взгляд еë выразительных глаз.
— Привет… — выходит вполне буднично.
Я очень стараюсь не падать ей в ноги и не особенно демонстрировать то, что она делает меня просто пластилиновым! Но в моём исполнении это иногда выглядит резко и грубо.
— Здравствуй, Марат, — хмурит свои красивые брови Алёна.
Между нами никогда ничего не было. Ничего — это вообще ничего. Даже ни одного откровенного разговора или прикосновения. Но у меня устойчивое ощущение, что мы бывшие. Она моя бывшая, от которой я до сих пор обдолбан и зависим.
Люблю? Я не знаю…
Моё сердце переходит на сверхчастоты, стоит ей мелькнуть где-то. Словно петлю на шее затягивают. Дышу неровно… Любую я сравниваю с ней. Она всегда выигрывает. Во всём.
Мои сны, горячие фантазии — всё принадлежит ей, как ни упирайся.
Я ждал этого лета. Этого сезона. Тренер говорил, что Алёна поедет с нашей группой.
— Тарханов, — протискиваясь со спины, толкает меня плечом в плечо Настя. — Девочек пропусти, чего встал на дороге.
— Девочки обойдут, — хмуро бросаю я, не отводя взгляда от глаз Алëны.
— Хамло, — фыркает Настя.
Всë время цепляется и провоцирует. Давно запала на меня. Но мне неинтересно. Еë бойцовский характер требует конфликта, если расположения получить не выходит.
— Помог бы хоть с сумками, — закидывает свой рюкзак в грузовой отсек огромного тонированного автобуса.
Но Настин месседж я воспринимаю на своей волне.
— Давай, помогу, — веду пальцем по ремню рюкзака на плече Алëны.
Как пёс, жадно втягиваю воздух. А духи у неё те же… Они встают льдом в моих легких, кружа голову. Я злюсь на неё. За эту недоступность. Как пробиться?
Отрицательно качает головой. Это всегда так! Несколько причин…
Во-первых, я младше. Не на много, но всё же. Во-вторых, она, считай, мой препод. В-третьих, характер у меня не подарок. И в-четвёртых… Вздыхаю. Когда она меня демонстративно бортанула в прошлом году на закрытии сезона, я, психуя, при ней взасос врезался в первую попавшуюся девку. Кретин!..
После этого ни одного взгляда в мою сторону. Полный игнор. А потом уехала…
А до этого взгляды были… Я их чувствовал. Они меня наживую вспарывали и по ночам спать не давали.
Алёна делает шаг в сторону. И я тоже, преграждая ей путь.
— Марат, стоп.
Еë ладонь ложится мне на грудную мышцу.
Мля…
На мгновение темнеет в глазах от яркой картинки, как сгребаю её, впечатываю куда-нибудь… И наконец-то получаю этот вожделенный рот!
По затылку мурашки. Мышцы сжимаются, реагируя, на прилив крови ниже пояса.
Мне хочется вдыхать её выдох и снова возвращать его ей, наполняя собой её лёгкие. И так, пока не задохнемся.
У меня тьма шизанутых фантазий! Ей лучше о них никогда не узнать.
Видимо, увидев это всë в моих глазах, поспешно одергивает руку.
Пытаясь расслабиться, наклоняю голову из стороны в сторону, щелкая позвонками.
— Рюкзак, — требую я, снимая с неë его практически силой.
В этот раз пасовать я не стану.
— Тарханов! — бессильно шипит она, смущённо оглядываясь на стоящих неподалёку тренеров.
— Чего? Коллеги осудят? — улыбаясь, мстительно прищуриваюсь я.
— Представь себе.
Выдергивает у меня рюкзак.
— Отдай, ради Бога! — рука разжимается сама.
Это клиника какая-то. Пластилиновый Тарханов, мать её. Вот зачем отдал?
Алёна сбегает к тренерам в кружок.
— Алёнка, привет! — целуют они приветственно еë щеки.
Ревную? Да, не то слово! Но в романах Ростовская замечена не была, хотя со всеми у нее хорошие отношения. Особенно с Бессо… Нашим тренером. С чувством зашвыриваю свою спортивную сумку в багаж.
Замечаю в толпе своих друзей возле входа в автобус. Иду к ним.
— Доброе утро, Бессарион Давидович.
Не глядя пожав мне руку, тренер втирает молодняку:
— Знаешь на чем самбист сливает спарринг с дзюдоистом? Он «отдает шею». Дальше удушающий и всë! Но, у дзюдоистов слабые ноги…
Ухожу дальше.
Шлепаем «пять» с Ромкой Шмелевым и Яшиным. Это братишки. Мы с детства дружим.
Оглядываюсь.
— Максимовну ищешь?
Нашёл уже.
— Какая она тебе Максимовна? У нас четыре года разницы.
— Пять.
— Ну, пять…
И это с еë точки зрения «не комильфо».
Вздыхаю… Бесит это! Причём здесь вообще возраст? Нет, в этот раз этот бред меня не отморозит. Твоя очередь сдаваться, Ростовская!
— Шмелёв… — хлопает по карману Ромке подошедший тренер.
От силы удара пачка сигарет лежащая там сминается.
