- Да нет же, вы меня неправильно поняли! – я с трудом сумела вклиниться в этот поток советов. – Эти девочки на самом деле очень хорошие, мы с ними даже подружились. Просто одноклассники решили, что они вместе, и теперь им прохода не дают. Сегодня они Алису даже до слез довели…
- Но ведь не просто же так ребята говорят такое о ваших новеньких, - папа все не унимался.
- Просто Аня с Алисой дружат с самого детства, - начала я объяснять, уже жалея, что вообще все это рассказала за столом. – Они ходят вдвоем, держатся за руки… может, они и подружились бы с остальными девочками, но те по наущению Маши Голиковой с ними не разговаривают.
- Никогда не осуждай ближнего своего, - папа ткнул в мою сторону вилкой. – А насчет твоих девочек – то ты должна поговорить с ними об их поведении. Если они держатся за руки и из этого можно сделать какой-то вывод, значит, все не так уж и невинно.
- Да что вы все прицепились к этим рукам! – возмутилась я. – Все друзья так делают, что в этом плохого?
- Не перечь отцу, - мама начала собирать грязные тарелки в одну стопку. – За руки тоже можно держаться по-разному.
- А лесбиянки – это тоже гомосеки, да? – неожиданно ввернула до сих пор молчавшая Соня.
- Софья, как тебе не стыдно повторять такие нехорошие слова?
- Действительно, как ей не стыдно повторять то, что она слышит за столом каждый божий день? – буркнула я и, встав из-за стола, покинула кухню.
Меня даже никто не остановил – для нашей семьи такое мое поведение было даже более шокирующим, чем та выходка Сони на почве Винкс. Во-первых, я не помолилась после еды, во-вторых, нагрубила родителям, и, если первое вышло не нарочно – я просто так рассердилась, что совершенно забыла о молитве, - то второе я сделала намеренно. Раньше я никогда не позволяла себе «перечить отцу», как выразилась мама, но разве я могла молчать, видя, как они отзываются в адрес моих подруг даже после того, как я объяснила, что под издевательствами одноклассников нет никакой почвы?
Вернувшись в комнату, я первым делом перекрестилась, компенсируя благодарственную молитву, и, сев на свою кровать, крепко задумалась. И правда, почему одноклассники с такой охотой восприняли желание Голиковой поиздеваться над новенькими? Ведь и так понятно, что она делает это лишь стремясь хоть как-то утешить свою ущемленную гордость. Неужели они все и правда стадо баранов? И Минеев, которого я всегда считала не таким, как остальные? Неужели причина действительно в том, что они поверили в нетрадиционные отношения между девочками? И что было бы, если бы Аня с Алисой действительно… действительно занимались такими вещами? Честно сказать, я не могла себе это представить, для меня девочки были просто очень хорошими подругами, моими подругами. Все, тема закрыта!
Вот только как им помочь защититься от насмешек класса, я по-прежнему не знала.
***
На следующий день Алиса не пришла в школу – Аня сказала, что та просто не могла себя заставить собраться с духом и встретиться с теми, кто так жестоко над ней смеялся, и ее родители, увидев дочь в разбитом состоянии, разрешили ей посидеть пару дней дома.
- Меня тот цирк, что устроила Голикова, не так задевает, - Аня мрачно посмотрела в сторону «королевы», которая как ни в чем не бывало болтала со своими подружками. – А вот Алиске тяжело все это слышать.
- Но почему она так болезненно воспринимает все эти насмешки? Можно же просто не обращать внимания…
- Тебе легко говорить, - Аня неодобрительно нахмурилась. – Это связано с нашей московской школой, там одна история произошла… Мы потом только на экзамены в конце года пришли, и то одноклассники нас чуть не сожрали. Алиска тогда ушла в глубокую депрессию, я ее еле вытащила, мы приехали сюда, надеясь, что начнется новая жизнь, а тут снова здорово.
- Что же с вами случилось в Москве?
- Не могу сказать. Если Алиска захочет, то сама тебе расскажет, это ее история. Просто поверь – нам пришлось пережить самый настоящий кошмар.
Я поверила. И мне сразу стало невыносимо жаль этих двух милых жизнерадостных девочек, которым послано столько испытаний. Я знала, что Господь позволяет страданиям придти в нашу жизнь, чтобы потом мы могли выстоять перед лицом более страшных и были готовы к их появлению. Но что Ане и Алисе от моих знаний, даже если я прочту об этом целую проповедь? Верующий человек должен уметь утешить своего брата, а я не способна была даже в себе унять грусть, что уж говорить о других…
Алиса не появлялась в школе целую неделю. Аня передавала ей от меня приветы и разные добрые слова, которые я только могла извлечь из своей головы, а в ответ приносила благодарность и заверения в вечной дружбе.
- Алиса, как всегда, преувеличивает, - добавляла Аня, улыбаясь.
- Я бы и правда хотела, чтобы мы всегда оставались подругами, - возразила я однажды.
- Алиска тоже наверняка этого хочет…
- А ты?
