— Не только, — уточнила Эбби. — Еще ты. Кроме нее, на этих фото просматриваются два человека: ты и он. Прошлое… и будущее, — вздохнула она.
Дэв, опустив голову, сел рядом. Его шар очень медленно катился по дорожке.
— Не повезло, — прокомментировала Эбби.
Его телефон опять запищал.
— Черт. Забыл сказать Мэтту, что мы ушли оттуда.
— Ну, спасибо, ребята, — поприветствовал нас Мэтт, — за потрясающую экскурсию по Лондону. Сегодня я увидел кафе, рынок, дверь какого-то чертова музея, и теперь я здесь в пятидесяти, черт их побери, футах от кафе.
Он взмахнул рукой. Мы вернулись в магазин. Дэв оставил за прилавком Павла, рассчитывая к своему возвращению застать здесь толпы покупателей.
— Никто не заходил! — объявил Павел. — Никому не нужны твои игрушки.
— Это не игрушки, Павел. Бюджет последнего выпуска «Чувства долга» составил несколько миллионов, они наняли Кифера Сазерленда для озвучки, так что… Ты понял, я думаю.
— Черт с ним, — ответил Павел. Думаю, это выражение он подхватил от школьников, ежедневно в четыре часа дня наводнявших его магазин. Каждое такое нашествие продолжалось десять минут и стоило ему ежегодно нескольких сотен фунтов в виде украденных «Твиксов» и колы. Дэв открыл пакет и впился зубами в очередной крекер.
— Так что с той девушкой?
— Эбби мечется в поисках сигары.
— Для начала, зачем ей понадобилась сигара?
— Она сказала, что хочет сигару, да и мы все должны выкурить по сигаре. Она… понимаешь… изучает искусство.
Мэтт понимающе кивнул и задумчиво взглянул на меня.
— Изучает искусство… Да, я иногда встречаю таких. Обычно они носят большие очки. Недавно видел на Уимпи компанию — у них всех были приклеенные усы. Не знаю зачем. Так чего ради она тусуется с вами?
— Почему бы и нет? — обиделся я, но добавил: — Хотя она действительно лет на десять младше и в разы круче нас. Впрочем, это можно сказать о вас обоих. За исключением второго.
Мэтт рассмеялся. Мне нравилось, когда он смеялся. Мы постепенно становились друзьями. Следует учитывать, что между нами, когда мы впервые встретились, все-таки ощущалась некоторая отчужденность. Нам надо было привыкнуть к тому, что мы больше не учитель и ученик. Смеясь, мы как бы сносили разделявшие нас психологические барьеры.
— Что я пытаюсь сказать… — Он старательно подбирал слова. — Ты… встречаешься с ней?
— Нет, — быстро ответил я, смутившись. — Нет, мы просто друзья.
Дверь открылась, и вошел покупатель. Мы повернулись и уставились на него. Дэв удивленно опустил свой номер «Дейли стар». Покупатель осторожно закрыл за собой дверь. Снаружи.
— Почти угадали! — воскликнул Дэв, мы с Мэттом повернулись к нему.
— Тут статья. О парне, нашедшем фотоаппарат.
Я заинтересовался…
— Он нашел фотоаппарат. Цифровой. Правда, когда был в отпуске. Потом выложил фотографии на «Фейсбук». Владельца фотоаппарата узнал вдруг того, кто его посеял, и законный владелец получил его обратно. Неплохо.
— Шесть рукопожатий.
— Что? — переспросил Мэтт.
— Все взаимосвязаны.
Колокольчик над дверью зазвонил опять, но на этот раз я не стал оборачиваться. Иногда это бывало с Дэвом — он внушал ужас любителям видеоигр в северном Лондоне, так что покупателям приходилось спасаться бегством, не успев войти.
— Возьми любого человека, и окажется, что я знаю кого-то, кто знает кого-то, и так пока эта цепочка не приведет к цели. Говорят, что для этого достаточно шести шагов. Я не пробовал, но это идея, не правда ли?
Но Дэв смотрел на меня не так, как если бы его впечатлили мои слова. Нет, он смотрел так, как если бы убоялся того, что вот-вот произойдет.
— Привет, Джейсон.
Я обернулся.
— Привет, Сара.
Мы виделись в первый раз за… Господи, сколько времени прошло? Я еще не видел ее в этой одежде. После отпуска в Андорре она выглядела загорелой и отдохнувшей. А вот и то самое. Кольцо. Знак того, что теперь она принадлежит Гэри — дикому человеку из Олтрингема. Я бросил беглый взгляд на ее живот — пока ничего не заметно. Однако. У ее часов новый браслет. Забавно, на какие вещи обращаешь внимание, когда встречаешь бывшую девушку.
— Кого-то ждешь? — Она пыталась вести разговор в непринужденной манере, так, будто действительно хотела предложить помощь.
— Никого. Ну, знаешь. Кого-нибудь. Покупателя.
— Врешь, — сказала она с улыбкой.
— Не вру, — обиженно ответил я, пытаясь понять, почему в последнее время она постоянно думает, что я вру, даже если это действительно так. А потом — возможно, по привычке — я почувствовал, как меня охватывает стыд. Смущение и жгучий стыд. Это было самым мучительным из всех неприятных переживаний. Вина, как ни странно, занимала второе место. Она никак не отпускала меня, и, пока я не рассказал ей, вина сидела глубоко в моей грудной клетке, но стыд был главным. Всеохватывающий, липкий стыд.
