— А скажите, как вы дрессируете животных? Какие-то есть секреты? Говорят, что у животных надо вырабатывать условные рефлексы.
— Вера Сергеевна не вырабатывает у животных рефлексы, она с ними разговаривает, объясняет какие-то непонятные вещи, убеждает, — пояснил Фуражка.
— Вы знаете, я тоже разговариваю со своим котом. Потому что мне больше не с кем разговаривать, — вздохнула Галина. — Иногда мне кажется, что он меня понимает.
— Вот видите. Может, и он вам что-то говорит, только вы его не слышите, — Фуражка осторожно осмотрел Галину. — Впрочем, я тоже не понимаю, о чем говорят кошки. Сколько раз не пытался, ничего не получается. Наверное, я недостаточно внимателен к кошкам. Вот Маша другое дело…
— Мяу, — сказала Маша, и Кисюша тотчас взобралась ей на колени. — Пока я выучила только несколько слов.
— А хотите, я расскажу, как делала репортаж о привидении на консервном заводе, — повернулась к Фуражке Галина. — Только вы налейте мне еще немного чаю. А то я никак не могу согреться.
— А можно я запишу вашу историю, вдруг пригодится, — поинтересовался у Горбатовой Фуражка.
Филимонович мечтал, что когда он уйдет на пенсию, то будет писать детективные рассказы.
Фразы из его будущих произведений время от времени становились достоянием окружающих.
— Ну что вы там написали? — спрашивала Вера Сергеевна. — Показывайте!
Фуражка смущался, но доставал блокнот и читал.
— Прекрасная рыжеволосая незнакомка с длинными ногами и прекрасной походкой, предположительно Оксана Владимировна Пестрякова, ранее не судимая и нигде не работающая, достала из своей сумочки молоток, с надписью на ручке «на долгую память», нацарапанную перочинным ножом, и нанесла несколько ударов по голове сожителю 1980 года рождения — высокому брюнету в отличном костюме и значком «высшее образование», ему не принадлежащим, ранее судимому за мелкое хулиганство. Красиво ведь?
— Какой ужас, — обычно говорила в таких случаях Вера Сергеевна. — Откуда вы все это берете?
— Из жизни беру, точнее — из милицейских сводок. Плюс немного фантазии. Ну и, конечно, личный опыт. Мне друзья подарили молоток с подобной надписью. На день рождения.
Услышав интересную, на его взгляд фразу, Фуражка доставал блокнот.
— Как вы сказали? Надо записать, а то забуду, пригодится. — говорил Филимонович. — Кошачий язык по своей структуре очень напоминает китайский? Прекрасно. Сам бы я до этого никогда не догадался.
— У меня есть масса интересных историй, но мне их некому рассказать, — сказала милиционеру Горбатова
— Я могу вас послушать, — Фуражка немного смутился.
Журналистка рассказывала долго. Уже все легли спать, а Горбатова все говорила и говорила.
До Веры Сергеевны и Маши доносились обрывки фраз:
— И тут они мне говорят, прыгай. А высота пять километров…
— Я бы не смог…
— Тогда слушайте…
Фуражка много читал, у него была прекрасная память, и он мог ответить — в принципе — на любой вопрос.
Сложнее всего было ответить на вопрос, почему же Коля стал милиционером.
Обычно (оправдываясь) Фуражка говорил, что ему с детства нравилось разгадывать загадки. Даже к математическим задачам он относился как к загадкам.
Например, учительница спрашивала Разгуляева, сколько будет 16 в кубе.
— Не представляю, — отвечал Коля. — А какой куб — большой или маленький?
— Обычный куб, — настаивала учительница.
— Ну, раз обычный… Попробую угадать… Все равно 16?
— Коля, ну как же может быть «все равно 16»? Ведь в кубе.
— Хорошо, Мария Степановна, а сколько будет 16 в шаре?
— Не бывает 16 ни в шаре, ни в круге, ни в параллелепипеде. Бывает в квадрате, в кубе и в четвертой степени. Ты невнимательно слушал вчерашний урок.
Николай, действительно, вчерашний урок слушал невнимательно, потому что читал писателя Конан-Дойля.
— Садись, «два», завтра придешь с родителями.
Родители, между прочим, не ругали Колю. Отец Николая работал водителем троллейбуса, а мама бухгалтером.
— Давно работаю бухгалтером, а сколько будет 16 в кубе, никогда не знала. Главное, освоить калькулятор, — говорила мама.
Филимон Разгуляев так же никогда не имел дела с квадратами, кубами и даже калькуляторами.
— Мы его, конечно, накажем, Мария Степановна, но с другой стороны можно прожить и без квадратов с кубами, — успокаивал учительницу отец. — Хотите я вас буду бесплатно возить на работу на троллейбусе.
— Он будет милиционером, — успокаивала учительница Колина мать.
— Сыщиком, — подчеркивал Колин отец, который постоянно забывал, куда же он спрятал от жены часть зарплаты — на развитие личного подсобного хозяйства, как он сам говорил. Коля всегда эти деньги находил.
Однако окончательно решение пойти по милицейской дорожке к Николаю пришло в восьмом классе, после того как в школе украли «коня». Есть такой спортивный снаряд.
— Кто же может украсть этого проклятого коня? — задумался тогда Николай.
Конечно, он и сам бы его с удовольствием похитил и уничтожил эту тварь вместе с кольцами и козлом.