В эту ночь второе дежурство было мое. Шел второй час дежурства и я уже сладко мечтал о том, как меня скоро сменит Алькон и я лягу поближе к догорающему костру, завернусь в теплый плащ и смогу, наконец, сомкнуть слипающиеся глаза. Глаза и вправду начали закрываться сами собой. Я встрепенулся, несколько раз быстрым шагом обошел лагерь, прогоняя сон. Наш маленький лагерь, в желтых бликах затухающего костра, казался маленьким островком света в мрачном царстве ночи. Черные тени деревьев, выглядывающие из темноты, казались причудливыми лапами неведомых чудовищ из ночных кошмаров. Я прислушался. Вот слева от меня прошуршала крыльями невидимая ночная птица, кто-то тихонько потрескивал в траве. Где-то далеко неведомые мне обитатели чащи то взлаивали, то вздыхали, то ухали, то свистели. Тихая ночная жизнь ночного леса пока еще кипела вокруг.
Я еще раз внимательно огляделся. Скоро начнет светать. Край горизонта на востоке уже, наверное, начал сереть. Мне из-за густых крон этого пока не видно, но кое-какие ночные существа уже почуяли приближение рассвета и скрылись до следующих сумерек. Вот и большущие, размером с пчелу картунские светляки закончили свой завораживающий танец исчезли. Я вздохнул. Хороводы были необычайно красивы и скрашивали ночные бдения. Во время ночных дежурств в Картунском лесу я открыл для себя это удивительной красоты явление природы. Светляки не водились нигде в другом месте и отличались от остальных представителей своего вида тем, что жили огромными стаями, днем прячась в дуплах огромных картунских кедров. В отличие от своих собратьев, они обладали зачатками разума, у них, как объяснил мне Алькон, была жесткая иерархия в стае. А по ночам они собирались в огромные разноцветные стаи и выписывали неимоверной красоты хороводы.
Сегодня я дежурил под утро, поэтому долго наслаждаться действом не пришлось, светляки покружили немного и улетели спать. В самом начале моего дежурства из темноты на меня довольно долго пялились двумя изумрудами чьи-то внимательные немигающие глаза. Сначала я решил не обращать внимания на любопытствующего жителя леса. Потом навязчивое внимание стало раздражать и я, вытащив из костра большой пылающий сук, сделал движение в сторону незваного гостя, крепко сжимая в другой руке кликасу. Как и ожидалось, не в меру любопытный зверюга не стал дожидаться приближения огня и, обижено фыркнув напоследок, бесшумно скрылся.
В очередной раз, осторожно ступая, чтобы не разбудить спящих друзей, прошелся по лагерю и опять подсел к костру. Вогнал кликасу в подсушенную костром листву и подкинул в огонь порцию хвороста. Огонь, жадно потрескивая, набросился на новую порцию корма, ярко вспыхнул, осветив наш небольшой лагерь рыжими отблесками.
С`Нивелл, которого мы всегда привязывали к дереву в самом центре лагеря, поморщился и сонно приоткрыл глаза. Недовольно посмотрев на меня, он заворочался, пытаясь отвернуться, от разбудившего его света. Безуспешно. Мешали связанные за спиной и накрепко привязанные к стволу дерева запястья. Я краем глаза наблюдал за ним. Он еще раз недобро глянул на меня и опустил было голову, но внезапно встрепенулся и широко распахнул глаза. Я внимательно на него посмотрел, но не забеспокоился. Он полежал несколько секунд, слепо уставясь в ночное небо, затем резко попытался сесть. У него это получилось не сразу. Несмотря на привязанные у основания ствола руки, он наконец-то принял сидячее положение, начал нервно озираться по сторонам, пытаясь разглядеть что-то одному ему ведомое за пределами светлого пятачка света от костра.
Мне это совсем не понравилось. Рука сама потянулась за кликасой. Я на всякий случай тоже прислушался. И ничего необычного не услышал – убаюкивающий шум листвы в кронах, редкие крики далеких ночных птиц – всё все как обычно. Я уже открыл рот, спросить что все это значит. Но он опередил меня.
– Буди остальных! Только тихо! – страшным шепотом прошипел он, лицо его было даже не испуганным, а будто у зверя загнанного в угол.
– Что случилось? – я подскочил, с тревогой оглядываясь вокруг.
– Буди быстрей!
Что-то в его голосе было нечто такое, что я решил незамедлительно последовать его совету и быстро растолкал остальных. Каждый, кого я трогал за плечо, сначала хватался за оружие, лежащее под рукой, а потом уже открывал глаза. Вот до чего довела нас жизнь в бегах.
– Что случилось? – тревожно поинтересовался Ворт, недоуменно озираясь.
– Мокраны! – шепотом произнес Темный непонятное мне слово.
На меня это не произвело ни малейшего впечатления. Зато оказалось достаточно, для остальных. С моих спутников тут же слетела сонливость. Они мгновенно подскочили, будто подброшенные пружинами, и, выставив вперед оружие, стали напряженно оглядываться по сторонам.
Алькон что-то шептал себе под нос, проводя перед лицом раскрытой ладонью, будто разгоняя туман перед глазами.
– Я ничего не вижу, не слышу и не чувствую – наконец покачал он головой и вопросительно посмотрел на Ворта.
