0,5 [litres] полностью

Она не ответила. Так они и молчали, изредка перешептываясь и обсуждая двоих друзей Артура, все еще шарившихся по подъезду. Яна спросила, почему Андрей ничего не потребляет. Он ответил, что синтетические наркотики – зло. Тогда она сказала, что у нее есть кое-что другое, интереснее.

Когда два чудика вдоволь нарезвились с велосипедом и зашли в квартиру, Яна стянула с телефона чехол, под которым оказалось два раздавленных комочка. Сказала подождать, вернулась в квартиру и уже через минуту появилась на лестнице снова. С обыкновенной шариковой ручкой в кулачке, которую тут же раскрутила на детали, корпус отдав Андрею. Где-то в складке пальто нашлась золотая булавка, на которую она аккуратно насадила один из коричневых сгустков, подожгла и, дождавшись, когда смолу охватит пламя, задула, как задувают свечи на праздничном тортике.

Забрав трубку у Андрея, она начала неуверенно втягивать через нее дым, исходивший от «плюшки», будто ей приходилось делать это всего несколько раз. Струйка послушалась, наклонилась в сторону отверстия. Когда дым наполнил легкие, Яна передала ручку Андрею. Так они и менялись, до тех пор пока уголек не осыпался на бетон. Она дунула на него, и пепел исчез. Они кашляли и смеялись.

Кашель – разумная реакция организма на попадание в легкие раздражителя. Он пытается выплюнуть из себя гадость, от которой хорошо становится только сознанию. Организму это приносит лишь дискомфорт. Они стали болтать о ерунде, и диалог обрел необычайную легкость. Яна рассказала, что однажды пробовала кое-что и посерьезнее. Это был ЛСД. Поделилась единственным трипом, который испытала в бескрайнем поле, в деревне. Погружение в остывшую за ночь реку казалось переходом в другой мир, где есть не только длина, высота, ширина и время, но и что-то другое – десятки иных, едва уловимых векторов. Все это чувствовалось очень явно, казалось настоящим. Она перешла на шепот и добавила: «И до сих пор таким кажется». Собственные эмоции и воспоминания не померкли даже спустя несколько лет. Гашиш она курит в третий раз. Больше ничего запретного ей пробовать не доводилось и не хотелось.

В какой-то момент на лестничную площадку вывалился Ёза:

– А, вот ты где. Мы там это, домой двигать собираемся.

– Ладно, меня подождите. Я скоро.

Пришлось собираться.

Во-первых, его сюда вообще не звали. Во-вторых, задержаться не предложили. В-третьих, он тут больше никого не знает – если останется, – кроме Яны. Ну и главное: у нее есть парень. Зачем тогда?

Уже начинало светать, когда ребята, в том же составе, в каком и явились на этот праздник, направились в ближайший торговый центр. Двое были разбитые и помятые, и лишь в Андрея накапало немного сияния.

– Костян, а откуда ты Яну знаешь?

– Да познакомились как-то в клубе. Нормальная девчонка, да?

– Ну да. Интересная.

– Классно сосет, кстати.

Теперь все трое оказались разбиты. Лишь Костя на миг блеснул улыбкой, то ли вспоминая былое, то ли по той причине, что доставил своему приятелю боль. Заработал одно очко в их скрытой войне – кинул в кореша горящий мяч. Ёза плелся сзади, что-то неразборчиво бубня себе под нос – у него в наушниках, перекинутых поверх ушей, шипел очередной молодежный бэнгер.

В один момент сожрали это сияние.

Оказавшись наконец дома, Андрей устало повалился на диван. Из последних сил копался в телефоне – пытался добраться до Яны «Вконтакте». Глаза слипались. В друзьях у Кости ее не оказалось, но увидел в его списке рожу одного из нарков с лестничной клетки – а у него в контактах нашел Артура, а там и до нее добрался. Зачем? Произвел ли он хоть какое-то впечатление? У нее вон фотки с морей и половина Европы на карте с геолокацией. А он? Даже в Питере не побывал. Ковров, насквозь шакалами пропахший, да Армения, которую видел только из-за колючей проволоки. У нее – друзья, а у него? Подельник и наркоман. У нее – перспективы, а у него? Съемный клоповник.

На контрасте с той квартирой, где он провел вечер, его (не его) квартира, которую уже озаряли первые солнечные лучи, казалась настоящим дном, осколком Совка, канувшего в небытие. Подумаешь, банки он не закатывает, как делала это мать. Что меняется? Прозябать в комнатушках, где на лето отключают горячую воду, – судьба. Хорошо, что ее хоть дали на той неделе. Но наверняка ненадолго: «При гидравлических испытаниях выявлен 61 дефект».

Листая фотокарточки, он как-то небрежно коснулся дисплея, телефон принял прикосновение за команду, которую выполнил в тот же миг – влепил лайк на фотографию. Убирать или нет? Вдруг уже увидела. Уведомление-то наверняка пришло. Была в сети семь минут назад.

На снимке Яна, в редкий яркий зимний день, смотрела в стекло так, что сфотографировано было лишь ее слегка искаженное отражение, спрятавшее глаза за солнцезащитными очками. Андрей стал двести тридцать седьмым оценившим это фото. В очередь.

Утро началось с чирикнувшего телефона. Чирикают теперь только они – птицы покидают этот город до следующей весны.