- Ты психуешь? – надрывался Джунсу. – Так ты представь, каково Хичолю! Ты хоть всю сознательную жизнь омегой был. А он вдруг стал тем, чего в природе не существует! Но не ревет, истерик не устраивает, а пытается использовать свой дар, чтобы защитить друзей! Если сменишь пол – это будет просто плевком в лицо Хичолю!
- Мы вызовем подкрепление! – пообещала врач, снова перейдя на английский.
- Не надо, – всхлипнул Джеджун. – Я передумал…
- Он согласен ехать домой, – перевел Джунсу для майора. – Сразу бы и говорили по-английски, я его знаю, немного учился живописи в Ирландии. Леди, – он обратился ко врачу, – эту бестолочь бросил парень, вот она и не знает, чем себя занять. А мы лучше с ней по магазинам пройдемся, может, уймется. Кстати, вы замужем?
- Нет… – пробормотала удивленная женщина.
- Тогда обратите внимание на него. – Джунсу ткнул пальцем в Ючона. – Все так, как вы, мексиканки, любите: сильный и без мозгов. Убогих татуировок – море.
- Не надо тебе это все, – добавил Ючон, похлопав Джеджуна по спине. – Резать еще себя… Радости в этом мало.
В особняке Джеджуна окружили все, включая артистов, и заверяли его, что он – не странный, а особенный. Почему-то дольше всех обнимал Чанмин. Джеджун при этом прекратил плакать и просто слушал голос человека, который навсегда его покинул. «Да ты у нас хороший, мы тебе найдем парня, семью заведете,» – говорил этот голос, а Джнеджун слышал: «Не вспоминай обо мне. Просто иди дальше, мой полевой цветочек, моя чудесная ошибка природы…»
СЕУЛ
- Ханген! – закричал Чонсу, обнимая пришедшего в гостиную товарища. Только что всех снова поселили в одно небольшое общежитие, объяснив это необходимой мобильностью коллектива для продвижения альбома. И все бы ничего, только коллектив уже был не тот. Кюхён находился на грани сумасшествия, готовый подозревать даже рамён быстрого приготовления; ЫнХэ чистосердечно демонстрировали свое пренебрежение ко всему происходящему, что мешало думать, будто эстрада – их единственная или конечная цель; Хичоль прекрасно играл полный пофигизм, но на самом деле хотел прятаться от каждой тарелки лапши вместе с макнэ.
- Рад тебя видеть, – сухо отозвался Ханген. Актерских навыков у него было меньше, чем у Пэрис Хилтон. – Сами знаете, я временно присоединяюсь к группе. Но не я один. Выступать с нами будет также…
- Привет! – закричал еще один человек, влетая в комнату. – Очень по вам соскучился!
- Китайский участник, – прошептал Донхэ, толкая брата. – Ну-ка, вспомни, какой?
- Чего? – испугался Хёкдже. – Китайцы с нами поют? Я думал, у них своя группа, и не учил их… Блин, блин, блин… Генри!
- Чего? – добродушно отозвался парень у него из-за спины.
- Чжоу Ми, что ли? – перекосило Хёкдже.
- Кибом! – громко подсказал Хичоль, бросаясь обнимать друга. – Ах ты, зараза, явился-таки!
- Обманули дурака на четыре кулака, – чуть слышно пропел Донхэ.
Хёкдже насупился и отвернулся.
- Почему пришел? –шепнул на ухо Кибому Хичоль.
- Деньги пообещали такие, что у меня глаза на лоб полезли, – ответил неудавшийся актер.
«Видимо, они знают не только шантаж, но и подкуп,» – решил вампир.
Когда все ушли на кухню, праздновать воссоединение, Ханген поймал отставшего Хичоля за руку и развернул к себе.
- Нужно поговорить, – сообщил убийца. – Скажи остальным, что мы выйдем прогуляться.
Хичоль проворно кинулся на кухню. Он сжимал в руке капельку горного хрусталя – подарок Кюхёна. Если бы не этот амулет, таивший в себе человеческую ауру, его бы уже раскрыли.
- Ребят, а мы с Хангеном… – заговорил он, указывая на стоящего далеко позади вампира. – Ну… Пойдем пообщаемся…
Кюхён в панике озирался по сторонам. И хёна спасти хотелось, и остаться в стороне от возможной опасности – тоже.
- Вы можете оставаться тут, – подмигнул им лидер. – Ребята, в течение часа не подходим к комнате Хичоля, дадим паре отпраздновать воссоединение.
Кюхён едва не постучал себя по голове, глядя на старшего коллегу. Он серьезно собирался переспать с каждой копией своего возлюбленного, даже если эта копия пугала одним своим грозным видом?
- Да мы просто поболтать, – замахал руками Хичоль.
- Только особенно не забалтывайтесь, завтра с самого утра – репетиции, – попросил Рёук.
- Да уж мы постараемся, – промурлыкал Хичоль и, рискуя нарваться на неприятность особо крупного размера, повис на Хангене. – Ну, о чем ты потрещать хотел, солнышко?
Ханген разрешал липнуть к себе ровно до той секунды, как вышел за дверь, после чего оттолкнул Хичоля и, крепко вцепившись в его запястье, потащил на улицу.
- Они же не на самом деле будут трахаться? – вполголоса возмутился Хёкдже.
- Кто их знает, – пожал плечами Донхэ. – Я за несколько дней налюбовался на этого Хичоля, у него крыши совсем нет. А их не зря любовниками считают – видимо, что-то было. Ну, нашему робокопу полезно иногда сексом заниматься.
- Это же папа! – заныл Хёкдже. – Он посмеет трахать человека с лицом папы? Неуважение!
