Тут явился и сам только что помянутый художник, подтверждая свое звание «не очень хорошего человека». Оттолкнув загородивших проход Рёука и Канина, он сразу подлетел к Кюхёну и положил руки на его грудь. Свечение было слабым – художник слишком паниковал, чтобы исцелять в полную силу.
- Мне сказали сидеть в машине, но я грохот услышал, – объяснил он, покачнувшись, – теперь Хичолю пришлось поддерживать и его. – Вот что за грохот, знакомая до боли картина… – Художник расстегнул рубашку Кюхёна. Рана выглядела уже не такой свежей, но затянулась не до конца. – Думаю, сердце в порядке, только снаружи осталось…
- Что такое? Почему ты здесь? – спросил Хичоль.
- Артистов заменять начали, меня пытались убить. – Джунсу указал на свою шею. – Ничего, майор сейчас возьмет одного заложника…
Оборотень поднялся и заковылял к выходу, сверкая грозными глазами. Певцы кинулись врассыпную.
- Что за псина? – робко поинтересовался Сонмин.
- Ты волков не видел? – поморщился Хичоль.
Джеджун, укоряя себя за нерешительность, аккуратно увел разговор от главной темы, оставив у Чанмина ощущение, что он страдает от чего-то вроде истощения из-за жизни айдола. Все-таки уходить в одиннадцать вечера из кабинета бухгалтерии несколько проще, чем каждый день репетировать, сниматься и выступать. Это не скажется разве что на самочувствии вампира, инопланетянина или оборотня.
Джеджун тянул время. Он надеялся увидеть в глазах, в лице Чанмина что-то такое, что подтвердит: любимый не возразит, а лишь обрадуется. Но омега либо не замечал этих признаков, либо убеждал себя, что их нет. Опять вампир делал его раза в два моложе. Джеджуну казалось, что они – два влюбленных подростка, которые, когда родителей нет дома, тонут в объятиях друг друга и верят, что рука об руку пойдут на край света, преодолеют любые препятствия. Но стоит появиться проблеме в виде незапланированной беременности, как Джульетта начнет до дрожи бояться мамы с папой, а Ромео перестанет отвечать на звонки.
- Можно спросить еще раз? – прервал его размышления Чанмин, сделавшись серьезнее. Джеджун закивал. Вампир выглядел сейчас, в мерцании трех свечей, совсем мальчишкой. Казалось даже нелепым, что через семь месяцев он сам станет отцом. – Когда будет нужно, ты уйдешь со мной?
- Давай не будем сейчас об этом, – попросил Джеджун, которому хватало и одной проблемы.
- Скоро перемирие закончится, – мягко заметил Чанмин. – Я не знаю, что тогда произойдет, но хочу понять: ты будешь на моей стороне? Господин не против. Однажды ты уже согласился идти со мной, сделаешь это еще раз?
- Я тогда не знал, какие цели преследует твой господин… – На мгновение Джеджун представил себе перспективу: Хичоль добился тотальной власти, Чанмин – один из его приближенных, а у их с Джеджуном ребенка есть все, чего только душа пожелает. Такого, даже омежку, никто обидеть не посмеет… – Пожалуйста, поговорим в другой раз. У меня сейчас и так голова кругом.
- Как хочешь, – улыбнулся Чанмин, целуя его.
Где-то в здании послышался шум.
- Кто буянит? – насторожился вампир.
- Super Junior, наверное, – засмеялся Джеджун. – Опять ваши венценосные особы себя в руках держать не могут.
- Или Ханни наконец решился их выпороть, – предположил Чанмин.
Влюбленные снова стали целоваться, вампир начал медленно расстегивать рубашку омеги. Но, когда оставалось всего три пуговицы, шум начал перерастать в грохот. Чанмин отстранился и тревожно оглянулся.
- Нет, – сказал он мрачно и твердо. – Это не «рыбки» лидера пинают. Это… Кюхёна раскрыли.
Джеджун резко поднялся с кровати.
- Вмешайся! – с нескрываемым волнением в голосе потребовал он.
- Издеваешься? – криво усмехнулся Чанмин. – Если я появлюсь там, то не заступлюсь за монаха, а помогу его добить!
- Звоню майору и герцогу, – сказал Джеджун и пошел за оставленным на тумбочке телефоном.
Прежде, чем он успел набрать хоть один номер, Чанмин, побледнев, ощутил зов своего господина и одновременно с этим получил от него короткое текстовое сообщение. Вампир схватил омегу за руку, так резко, что тот уронил мобильный.
- Все кончено, я ухожу, – объявил он. – Сейчас за мной явится профессор, мы перенесемся к господину. Иди со мной, прошу!
У Джеджуна перехватило дыхание, сердце словно перестало биться.
- Нет, – ответил он. Собственный голос показался ему чужим, звучащим издалека.
- Дже, любовь моя, это единственный шанс! – взмолился Чанмин. – Уходи со мной, и все будет хорошо! Мы не подвергнем тебя опасности!
- Нет, – повторил Джеджун, как в трансе.
Чанмин кинулся к своей сумке, достав оттуда нож и маленькую упаковку с зубочистками. Джеджун наблюдал за этим отрешенно, как будто смотрел фильм. Он почти перестал осознавать реальность.
- Почему ты не хочешь? – Чанмин вернулся к нему и положил ладони на его щеки, с отчаянием посмотрев в глаза. – Разве ты не готов быть со мной в пресловутых болезни и здравии?
- Я готов быть с тобой, но не с твоими господами, – прошептал Джеджун. Слова сами слетали с его губ, а он уже был близок к обмороку. – Я не предам своих друзей.
