Двое мальчиков стояли, окаменевшие от удивления, а третий трясущейся от страха рукой указал на лежащий за трубой костюм:
- Пацаны, это были не хозяин с собакой… а колдун с оборотнем!
Школьники заверещали и бросились обратно на чердак, а оттуда – в квартиру одного из них, к электрическому свету и маме.
Настя проспала чуть больше трех часов, в течение которых Донхэ зачем-то пытался поболтать с Джеджуном. Омега не имел никакого желания поддерживать беседу, о чем в конце концов и сообщил своему тюремщику. Профессор снова, хоть и без прежнего энтузиазма, восхитился наглостью пленника, а Донхэ опять начал беситься.
- Ты хоть понимаешь, что лучше во всем мне потакать? – зловеще произнес он.
- А разве это что-нибудь изменит? – спросил Джеджун негромко. – Ты меня отпустишь?
- Нет, но если не будешь пай-девочкой, я еще раз тебя раню, и твой хахаль не сдержится.
Чанмин крепко сжал руку Джеджуна в своей, как бы убеждая его, что не позволит себе навредить ему, и предложил:
- Донни, может, тебе лучше расслабиться? Иди выпей коньяка… литра два.
- Вот же тварь, – прошипел Донхэ, схватив лежавший на подлокотнике дивана пистолет и сделав выстрел. Чанмин заставил Джеджуна пригнуться и успел увернуться сам; за первой пулей последовала вторая, тоже не попавшая в цель, а затем слуга подлетел к «принцу» и оттолкнул его руку в сторону – пуля вписалась в стену.
- Трындец, – сказал Чанмин, ухитрившись отобрать оружие у Донхэ. – Плантатор, убивающий своих рабов со скуки. Сам на себя посмотри. Не стыдно?
- Стыдно должно быть тебе. Отдай пушку.
Чанмин вынул из пистолета патроны и отправил их в мусорное ведро. Донхэ, выглядящий, как разъяренный мелкий бандит, встал с дивана, подошел к Чанмину и ударил его по лицу. Джеджун, все еще находившийся в облюбованном углу, дернулся, как будто и сам ощутил боль.
- Да бей меня сколько влезет, а хулиганить – прекращай, – спокойно отозвался слуга. Ему требовалось продержаться, по собственным подсчетам, еще совсем немного. Но Чанмину было жаль этого испорченного мальчишку, превратившегося из простого пакостника в настоящего садиста, поэтому он старался решить все мирным путем. Надежды на это, правда, почти не было. – Отпусти Джеджуна и до возвращения отца делай со мной все, что хочешь. Профессор сотрет ему память, и он даже не будет знать, где находился.
- Это можно сделать, – согласился волшебник. – Но тогда нужно будет сразу убить вампира-певца: я не уверен, что заклинание стирает память из крови.
- Здесь останется, – отрезал Донхэ. – У шестерки уже ручонки трясутся и клыки почти не втягиваются – того и гляди сдаст позиции.
Чанмин закрыл лицо ладонью: он и не замечал, что находится «на низком старте».
Донхэ направился к туалету. Чанмин пошел следом, но он повертел пальцем у виска:
- Тебе хочется посмотреть, как я на толчке сижу, придурок? Вали, там за мной следить не надо.
«Принц» хлопнул дверью. В этот момент из второй комнаты выглянула Настя, которая пожаловалась на головную боль и попросила профессора как-нибудь ее «уколдовать». Волшебник ушел. Чанмина осенило, и он, жестом попросив Джеджуна не издавать никаких звуков, бросился вместе с ним к входной двери.
- Скоро прибудут ваши, спрячься на улице, жди их, – одними губами попросил Чанмин, аккуратно вставляя ключ в замочную скважину. – Наверняка это герцог и майор.
- Но как? – удивился Джеджун.
- Я позвал Хичоля… черт… – Дверь не открывалась. Ключ входил до конца, но не желал поворачиваться. – Что не так с этим замком…
- Может, ключ не тот?
- На дверь наложено заклинание, – самодовольно и презрительно объявил профессор, медленно выходя из комнаты Насти. – Я догадывался, что ты попробуешь вытолкать свою девчонку в коридор, и использовал немного магии. Эту дверь никто не откроет и даже не выбьет, пока я не сниму заклятие.
Чанмин прислонился спиной к стене и в бессильном отчаянии опустил веки. Магия. Тут хоть пусть пришелец оборотнем дверь выбивает – толку не будет никакого.
Донхэ вышел из туалета. Судя по его одуревшим глазам, он был там не по нужде, а с целью израсходовать приобретенный в неизвестное время кокаин. «Принц» бросился к застывшему Чанмину и попробовал ударить; когда слуга сумел отскочить в сторону, он перекинул свой гнев на омегу и, схватив за волосы, швырнул в сторону – Чанмин едва успел подхватить его, чтобы тот не шлепнулся на тумбочку. Он, конечно, не мог нападать на молодого господина, но теперь, при явном свидетельстве не нравившегося отцу типа «хулиганства», имел право сдерживать. Оставив Джеджуна за своей спиной, Чанмин бросился на Донхэ и, сумев свалить его на пол лицом вниз, завел руки за спину.
- А вот это господина точно взбесит! – закричал он. – Додумался – ширяться! Сейчас тебе отрезвляющее заклинание…
Профессор, взмахнув палочкой, сбил слугу с молодого господина. Чанмин попробовал пошевелиться, но выяснилось, что он вновь обездвижен.
- Ты ведь и сам наркотой балуешься, – рявкнул Донхэ, поднимаясь на ноги. Джеджун замер в ожидании новой атаки на свою особу. – Чего, омежка? Нормально от нарика-то рожать? Может, урод какой получится.
