- Я здесь, уважаемый служитель Терпсихоры, – поднял руку герцог, одетый точно так же, как и лидер DBSK – в усовершенствованную версию костюма для трансформаций, дополненную пиджаком. – Принимаю все замечания к сведению, хоть и не считаю их обоснованными.
- Служитель чего? – шепотом спросил Чонсу у своего макнэ.
- Музы, вроде, – пожал плечами Кюхён. – В интернете посмотри, что ли, вот проблема.
- А еще самый умный в SM, – пожурил его лидер, доставая из кармана смартфон. Через полминуты, найдя информацию, он косо взглянул на оборотня: – Это же надо так непонятно оскорбить! Отправил меня к музе, заведующей танцами. А я пою еще. ПОЮ! Чертов английский сноб!
- Я мог бы назвать, учитывая поведение Super Junior на сцене, и Талию, – с достоинством улыбнулся герцог. – Не терзай свой телефон: она покровительствует комедии.
Чонсу покраснел от злости, а Кюхён засмеялся:
- Не, нас клоунами часто обзывают, но так изящно – впервые!
Дни сменяли друг друга, но ничего не происходило. Ожидание сначала раздражало, но вскоре стало утомлять и медленно заставляло терять бдительность. Особенно странно чувствовали себя простые люди: что вообще такое происходило? Вампиры больше не хотели устраивать разрушения? А эти, новенькие, с оборотнем, – что они собирались делать и зачем вообще были нужны? Впрочем, ради безопасности народа требования герцога выполнялись: армия приводилась в боевую готовность, из Сеула постепенно эвакуировалось население.
Наконец, через восемь дней после убийства министра финансов, пришло сообщение о нападении. Пришло оно по обычному для таких вестей каналу – через связного. Кюхён, к слову, тогда выпивал вместе с двоими Чанминами и Минхо из SHINee; трое артистов заставили вымышленного макнэ основательно наклюкаться и веселились, разговаривая с ним о личной жизни.
- Хён будет ругать меня за это, – грустно пробормотал Минни, взглянув на свой бокал, в очередной раз наполненный бессовестными певцами.
- И не все ли равно? – Настоящий Чанмин ободряюще похлопал его по спине. – Он что, будет тебе указывать, как себя вести? Ты его собачка?
- Он его пассивчик, – сочувственно произнес Минхо. – Такой хороший, скромненький, из классического слэшика.
- Неправда! – вспыхнул Минни. – Я не скромный и не тихий! Хочу – и пью с друзьями! Ему… Ему же можно бросать меня одного, чтобы тусоваться с майором?!
Минни решительно, в несколько глотков осушил бокал и сам налил себе добавки.
- А мы чего добиваемся? – тихо спросил Минхо у Кюхёна. – Чтобы он вырубился?
- Мы спокойно бухаем и ржем над ним, расслабься, – ответил тот. – Это же как ребенка спаивать, только легально.
Кюхён допил свой ликер и потянулся к бутылке, но вместо того, чтобы взять ее, уронил руку и опустил голову. Через пару секунд он выпрямился, непонимающе похлопал глазами, повертел головой и наконец удрученно вздохнул:
- Боже, он пьян в стельку.
- Э… Святой отец? – Минхо ткнул его пальцем в плечо. – А что ты тут делаешь?
Кюхён закрыл лицо руками, как будто, не видя окружающие предметы, он мог почувствовать себя хоть немного более трезвым.
- Хичоль… Хичоль атакует не Сеул, – произнес он. Язык немного заплетался, и ему пришлось говорить медленно, чтобы каждое слово звучало отчетливо. – Хичоль нападет на Варшаву. А уже после этого показательного разрушения ударит, но не слишком сильно, по Корее. Чтобы сразиться с герцогом и его командой. Таким образом он и напомнит о своей силе, и позволит начать войну. Все случится уже завтра. Передайте это Юно… Я в таком состоянии никуда, конечно, не поеду.
- Блин, это офигеть какая важная информация! – воскликнул Чанмин. – Кю, спасибо тебе!
- А ты сам-то как? – заныл Минни, внезапно пересев к Кюхёну и заключив его в свои объятия. – В плену, раненый, без глазенок…
- Ужасно, – жалобным тоном ответил монах, опустив руки. Его глаза тоже наполнились слезами. – Вы думаете, откуда мне столько известно? Я любовник Председателя, Николаса! – Кюхён всхлипнул, а Минхо с Чанмином одновременно открыли рты, чтобы выпытывать подробности. – Нет! Еще не спал со мной! Но хочет в перспективе! Целует! Говорит, что я красивый и хрупкий, что он никогда меня не обидит… И прочие глупости! А Хичоль говорит, что вырвет мне горло, как только Николас проведет со мной обещанную ночь! Я еще никогда в жизни так не боялся потерять девственность!
- Бедняжка! – захныкал Минни, крепче прижимаясь к нему.
- Тише, тише. – Чанмин погладил монаха по плечу. – Давай, расскажи все, поплачь, станет легче.
- Легче? – печально усмехнулся Кюхён. – Если я пролью слезы, мне станет легче жить в заточении, слепому, обессиленному, вынужденному принимать отвратительные ласки и видеть… то есть слышать… как человек, которого я люблю, становится безвольной игрушкой в руках чудовища! Мой Хичоль… Он даже в ошейнике иногда ходит! Этот развратный вампир кормит его с ложки, а то и с руки! Они постоянно занимаются любовью… Ах, нет, какая же это любовь, трахаются они, вот что!
Кюхён небрежно вытер слезы тыльной стороной ладони и зарыдал в голос.
