Странно, но меня распирала невиданная доселе злость. Единственное, чего мне сейчас хотелось – получить свой боевой костюм обратно и взять со склада новый пулемёт, чтобы не оказаться в очередной раз безоружным. Беретта, бившая меня по бедру не давала мне такой уверенности, чем надёжный Русский пулемёт с большим магазином.
Уверенность? Да её уже давно не было в нашем мире!
Не было вообще ничего!
Всё что мы имеем – добыто из руин, и с огромным трудом воспроизведено. Люди потеряли всё, оставив нас погибать на убитой планете, покрытой песками и стеклом, а мы всё равно не сдавались. Да эти голокожие уже давно бы застрелились бы от такого!
Впрочем, стоило вспомнить тех людей, которые сидели в вертолёте. Может просто пилот узнал на что он подписался? Может, узнал что-то, что ему знать не полагалось, и потерял свою надежду на более-менее светлое будущее?
Сто двадцать лет весь мир был объят войной, которая унесла больше, чем они сами могли представить! И вот прошло ещё триста лет – а я даже не уверен в своей жизни, как только выйду из этого здания! Любой может поднять пистолет, нажать на курок, убить меня – а я даже не смогу ничего сделать? Чёрт-с два!
Звери вроде меня будут брыкаться до последнего! Будут убивать тех, кто захочет убить их, будут помогать другим, они будут делать то, что умеют! И может быть, когда-нибудь мы все вместе добьёмся того, чего добились у себя мародёры...
Но это всё философия. Она, наверное, была не для меня. Уже выйдя на улицу, я поднял морду, посмотрев на ослепительно синее небо.
Надо сражаться. И это я умею делать лучше всего.
Потом посмотрев перед собой, я увидел какую-никакую, но цивилизацию. Нам не надо было больше того, что мы имели сейчас – были благодарны судьбе и за те крохи, что нам остались. Торговля процветала, технологии становились на ноги, и все были счастливы, потому что были живы. Среди развалин, среди опасностей и трудностей этого мира, но спокойно жили под одним небом. Пускай ради этого мнимого спокойствия мне пришлось убить не один десяток других зверей, которые хотели жить точно так же – но выбрали неверный путь.
Воевать лишь затем, чтобы кончилась война – вот зачем мы все были нужны. Истина была простой, но очень нужной для меня.
====== 17. Жизнь больная, кашель, скука, ======
До состава я дошёл быстро, и первым, кто попался мне на пути был переодевающийся в обычный камуфляж Чак. Точнее, он уже переоделся, и ходил по вагону туда-сюда, заново привыкая ходить не обутым.
-А, лейтенант, – поприветствовал он, приложив два пальца к виску, – Хорошо, что вы зашли.
-Хорошо, что ты никуда не ушёл, – проворчал я ему в ответ и быстро проскользнул к нему в купе, за своей одёжкой. Честно говоря в белом лабораторном медицинском халате на голое тело, да ещё и на пару размеров меньше нужного, я чувствовал себя немного неловко, особенно когда попадался на глаза самкам. Лишний повод выставить свою мускулатуру, но беда в том, что некоторые из них по этой части мне ещё дадут фору.
-Что, опять куда-то переть? – недовольно промямлил лис, садясь на свою полку в вагоне, – У меня уже лапы болят, товарищ лейтенант!
-Теперь ты в армии, кусок рыжей шерсти. Тут не спрашивают что у тебя болит, а просто приказывают, – строго сказал я, беря свои ботинки. Поморщив нос, я принюхался к ним, – Фу! Теперь всю жизнь будут лисятиной вонять!
-А что такого? – искренне удивился Чак, округлив глаза.
-Да ничего! Ты что – костюм на голое тело надевал что ли? – спросил я, обнюхивая оставшиеся детали гардероба. Пахли они как раз, как должны были пахнуть – лисом.
-Ну вообще да… – неловко признался он, почёсывая правое ухо левой лапой.
-Что!? – я даже чуть отпрянул от брони, но потом смело взял основную куртку за рукава и хорошенько её вытряхнул. Из неё тут же вылетело небольшое рыжее облачко, которое тут же осело на пол в виде россыпи лисей шерсти.
-Простите… – тихо выдавил рыжий, сдвинув колени, – Линька на зиму ещё не кончилась…
-Какая на хрен зима, Чак? – не выдержал я, – За окном плюс двадцать по Цельсию, а ты тут прибавить в пуху вздумал!
-Добб сказал что во Владивостоке будет холодно, – попытался оправдаться лис.
-Ах, ну если Добб сказал! Одевать боевую броню на голое тело – тоже он сказал?
-Нет.
-А кто тогда?
-Сам додумался, – тихо и очень обиженно сказал Чак.
-Оставь свои думки старшим по званию!
-Так точно, товарищ старший лейтенант, – выдохнул лис, и встал, – Слушаю дальнейшие приказания и постановки новых боевых задач, – муторно и угрюмо оттараторил лис, приложив полную раскрытую ладонь к виску, вроде как отдавая честь. Хотя это, конечно, было не к месту и не вовремя.
-К пустой голове лапу не прикладывают, – буркнул я, и начал одеваться.
Впрочем уже через секунду мне было ужасно неловко перед лисом, потому что на мне был лишь тонкий халатик, а всю нехитрую одежду – футболку и штаны – я по дурости забыл в душевой, в административном комплексе.
-Может вам сбегать, принести чего-нибудь? – поинтересовался лис.
-Обойдусь. Эх, ладно уж…
