Вокруг всё было заставлено приземистыми очень большими заводами — в основном конвейерными линиями и обрабатывающим цехами. Из каждого в небо, а точнее в крышу, торчало по трубе, и почти все нещадно коптили, из-за чего наверху, у самой крыши, скапливалось невероятное количество всевозможных газов. Несмотря на то, что электричества в подземелье хватало с избытком – повсюду висели самые разнообразные лампы, были даже уличные фонарные столбы с разбитыми плафонами. Между ними даже иногда висели оборванные гирлянды без лампочек – остатки какого-то довоенного праздника. Почему провода всё ещё не скрутили на цветной метал – оставалось только гадать. Сразу из лифта была видна котельная или плавильня… присмотревшись я вообще подумал что это крематорий, а с другого ракурса – кухня. В общем всё и сразу, и очень рационально: в длинный ряд печей бросалось всё что горит – от мусора и резины до угля и мазута. Иногда туда же сбрасывались завёрнутые в целлофан трупы – небольшой морг, совмещённый с каким-то медицинским центром был там же, у самого тёплого места, и все места явно были заняты. В общем пока горели печи, на их огне плавили самые легкоплавкие металлы – медь, бронзу и золото. Золота было меньше всего, что не удивительно. Дальше тепло нагревало трубы отопления – зачем оно здесь мне было не совсем ясно – пока мы были наверху жара была по-настоящему адской. И наконец на раскалённом камне печей рабы Японии готовили себе еду и кипятили воду. Это место было основным загрязнителем всего подземелья.
Ящеры встали у задней стены, приготовив на всякий случай автоматы к бою. Обещанные нам намордники уже видимо не понадобились — нас спускали на одну из главных “площадей”, расположившихся на крыше одного из заводов. Когда мы пересекли какую-то определённую черту, по всему городу раздался ужасающей громкости сигнал, чем-то напоминающий нашего ревуна, только часто прерывающегося. Внизу, маленькие как муравьи звери, вскинули головы, посмотрев на нас и тут же сорвались со своих мест, собираясь на крыше и располагаясь на ней как для торжественного приёма. Вставали они все в линии, размеченных, так же как и наверху, при помощи мела и кирпичей, сразу же опускались на колени, склоняя головы. Я лишь на глазок прикинул общее количество зверей, работающих здесь, но киборг их успел пересчитать:
-Тысяча четыреста метров завод, они стоят в пять линий...
Снова позади нас раздался очередь непонятных мне слов и звук передёргиваемого затвора.
-По пол метра на каждого?
-Четырнадцать тысяч...
-О боже...
Я и представить себе не мог, чтобы здесь работало ТАКОЕ огромное количество зверей. Четырнадцать тысяч — это наверное даже больше, чем всего жило в Москве — и все они были работягами, а не просиживающими свои штаны бюрократами — такая сила, которую очень тяжело было держать в узде. Я не верил своим глазам, но они всё продолжали и продолжали пребывать, вставая на свои места и заполняя огромную крышу, сделанную над конвейером по производству машин, наверное. Почти пятнадцать тысяч зверей...
И что самое важное — их всех контролировала кучка непонятного отребья, добравшегося до оружия быстрее, чем они. Это было не спроста...
Наконец лифт опустился на нижнюю точку, а я даже не заметил как мы опустились так низко, преодолев почти что километр до настоящей земли. Последовал приказ — на выход. Сами работорговцы не спешили выходить вслед за нами — поглядывали на них явно очень недоброжелательно. Не спеша, мы поднялись на лапы и вышли с платформы, оказавшись между рабов. Как только последний из нас ступил на крышу, ящер дёрнул рычаг управления подъёмником и решётка позади нас захлопнулась, и рептилии поспешно ретировались. Ближайшие к нам рабы смотрели на нас весьма настороженно и агрессивно.
-Шеф... — внезапно сказал Динозаврик, — ...мне кажется, нам тут не рады.
-Спокойно, — усмехнулся Молотов с сарказмом, — Мы все тут, друзья.
-А запах тут еще тот... — Тихо заметил генерал.
Напряжённа обстановка и гробовое молчание сохранялось до тех пор, пока четвёрка ящеров, спустивших нас вниз, не скрылась из нашего поля зрения, закрыв за собой дверь. Рабы тут же, организовано окружили нас и я немного испугался. Бойцы Молотова напряженно заворочали головами, а киборги красной бригады практически сразу продемонстрировали толпе свободные лапы, поднятые над головой.
-Наши шансы тут где-то сотая процента... — признался один из киборгов, — Даже когда мы стояли перед истребителем — они были больше.
-А ну б*я на х*й, отвалили! — Проревел Черкес, сбрасывая наручники и вырывая из-под куртки АКМС со сложенным перекладом. Как он его там уместил, с примкнутым кривым рожком, я не понял...
Одновременно, стальные бойцы повытаскивали из карманов и из-под курток оружие.
Толпа рабов судорожно откатилась на несколько шагов назад. Повисла секундная пауза. Затем из толпы раздался голос:
-Чего вы их боитесь? Они всех не перестреляют! — Судя по голосу “храбрец” находился в задних рядах.
-Ничё! — Ощерился в ответ Черкес. — За то, получим грамоту ударников производства!
