Всего нас ехало немного больше, чем было изначально – больше сотни бойцов с боезапасом и провизией. Из них полтинник – наши, родные, около тридцати лучших забытых, два десятка новобранцев под командованием Ларсена и десяток тяжело вооружённых киборгов из Красной бригады. Для того чтобы всем поместить в фуры нашего грузовика, пришлось пересобрать его заново. Теперь все боеприпасы находились не в первом, а в последнем прицепе, первые два были равномерны заняты бойцами и небольшим запасом сухого пайка. Для такой операции Забытые расконсервировали старые довоенные запасы настоящих ИРПБ – Индивидуальный Рацион Питания Боевой. В небольшой зелёной коробочке были герметично запечатаны настоящие консервы вроде тушёнки, каких-то каш, макарон с сыром, куча сублимированных продуктов и даже небольшой запас питьевой воды. Всё это комплектовалось спичками и маленьким таганком, на котором за считанные минуты можно было разогреть консервы. Молотов, как опытный боец, сразу предупредил всех – на операциях таганок не использовать, потому что запах от него можно учуять за километр. Таких пайков мы нашли почти пять сотен штук, а значит это пять дней на автономном существовании. Конечно, помимо них взяли и запас обычной еды, если будет возможность развернуть полевую кухню или что-то в этом роде.
Пока несколько наших сержантов распределяли пайки солдатам, киборги из красной бригады занимались погрузкой патронов – по-настоящему тяжёлой и утомительной работой. Бесчисленное количество ящиков разных цветов, гигантские количества патронов и единиц оружия, некоторые из которых сразу же расходились по лапам зверей, у которых вооружение оставляло желать лучшего. В последней партии шли просто гигантские ящики с пулемётными лентами – не один Терминатор был вооружён миниганом, среди красной бригады было ещё два скорострельных пулемёта, только масштабом они были поменьше чем русский авиационный шестиствольник, который откопал себе песец. Его пулемёт аккуратно положили у борта фуры в последнюю очередь, и посмотрели на нас.
-Стройся! – приказал шакал со своего высокого места, и все бойцы быстро встали в одну линию перед вытянувшимся грузовиком. Унисона в их строю не получилось – в основном из-за наших бойцов и остальных. Единую форму и единое вооружение имели только забытые.
-Равнясь! – приказал шакал и сразу же дополнил, – Смирно!
Все звери, даже бойцы Ларсена вытянулись по струнке. Оставалась последняя формальность и можно было загружаться по вагонам и ехать.
-Я спрошу в последний раз всех вас, бойцы, – сказал генерал, – Это ваш последний шанс отказаться от поездки в Алмазный пик. После того как вы погрузитесь в транспорт – пути назад не будет. Вы будете обязаны соблюдать все приказы старших по званию. Все кто откажется от выполнения приказа будут объявлены дезертирами. Сейчас за выход их строя вас никто винить не будет.
Строй даже не дрогнул. Никто не подал ни одного знака. Все молчали. Генерал кивнул мне и тихо приказал:
-Веди его.
Я кивнул и сорвался со своего места, помчавшись в лазарет. Хорошо что я успел выучить дорогу до него, добежал быстро, и ворвался в палату Терминатора.
-Едем, – доложил я Шанди. Та подала знак санитарам в зелёных халатах и они взялись за носилки.
-Шанни, всё готово? – поинтересовался я, глядя как змейка возится с оборудованием, которое поддерживает жизнь нашего бойца. Носилки были устроены так, что техника помещалась снизу, и при необходимости их можно было поставить прямо на неё.
-Аккумуляторов хватит на день, – уверенно заявила змейка, включая автономное питание, -С техникой Ботаника мы запитаемся от бортовой сети грузовика.
Я заметил что лапки юной кобры дрожат от напряжения, поэтому подошёл и положил свою руку ей на плечо, но она лишь отмахнулась.
-Ладно, грузим, – сказала она санитарам, – Какой прицеп?
-Первый к тягачу, – ответил я.
-Всё поняли?
Санитары кивнули и дружно подхватили носилки с еле живым бойцом. Нести его и ещё кучу приборов было нелегко, но они справились. Шанди, её дочь и я пошли вслед за ними.
-Всё-таки не стоит его никуда носить, – в очередной раз сказала Шанни, понурив морду.
-Я думал, мы это уже обсудили, – сказал я.
-Здесь он точно проживёт ещё пару недель. Сколько он проживёт в тряске и пыли – я не знаю.
-Всё в порядке будет. Он ещё дольше проживёт, – пообещал я.
