“Господин президент, данным письмом уведомлю вас, что абсолютное оружие, окрещённое нашим противником “МОАБ” было захвачено в ходе операции “Крысы” и теперь находится под нашим контролем. Согласно Вашему распоряжению, бомба будет доставлена в Москву для дальнейшей деактивации и разборки, если таковая представится возможной. Прошу Вас выслать президентские коды доступа в Кремлёвский Бункер номер девятьсот дробь шесть. Как только коды будут получены – я лично буду сопровождать бомбу на всём пути её следования. В целях безопасности при доставке этого оружия, я отдал приказ подготовить транспортный вертолёт МИ-113, вместо грузового самолета. Это задержит доставку бомбы в Москву, но обеспечит её безопасность в пути.
Уважаемый господин президент, так же сообщаю вам, что использование этого оружия по назначению не целесообразно, так как может привести к гибели всего живого на земле.
С уважением: Маршал армии РФ Филснейк”.
Дальше стояла дата – 12 августа 2499 года.
Вот так да.
Меня аж дрожь по всему телу пробрала. Вот уж чего я не ожидал, так это таких вот приветов из прошлого. Письмо я аккуратно сложил и спрятал в карман камуфляжных штанов, положил документы обратно в кейс и закрыл его. Оба ключа – на цепочку, цепочку – на шею. Я выглянул из вертолёта, прикрыв маской свою морду, нашёл машину и подкатил её поближе к вертолёту. Она была совсем лёгкой, не считая отсека с двигателями – мне даже не пришлось заводить её, чтобы сдвинуть с места.
Через пару минут я вытряхнул из вертолёта все четыре скелета, предварительно сняв с них тёплые вещи и погоны – на сувенирчики. Когда последний маршал оказался снаружи, я высунулся на поверхность.
-Извините, ребята, сегодня не ваш день...
Я закрыл дверку в пассажирский отсек и погасил лампочку. Самое страшное – если меня занесёт ветром снова. Приспособив под голову какую-то полуразвалившуюся подушку, я, стараясь не брезговать, положил на неё голову и тут же уснул.
Порой так хочется, чтобы всё оказалось сном. Но просыпаясь, начинаешь бороться со своим отчаянием, что это ни разу не сон.
Я вылез из вертолёта на утро – пылевая буря уже кончилась, и я спокойно вдохнул раскалённый воздух без маски. На глазах навернулись слёзы – до жути хотелось пить и есть.
Я решил не останавливаться – у меня оставалась последняя канистра бензина, и я аккуратно, стараясь не пролить ни капли, залил её в бак, сделав воронку из найденной пластиковой бутылки. Потом, поковырявшись в моторном отсеке, я отсоединил топливный насос от второго карбюратора и завязал его узлом. Поеду на одном двигателе, нечего шиковать посреди пустыни.
И хотя машина после ночи снаружи буквально вросла по самое днище в песок, после того как первый двигатель взревел и крутанул все четыре колеса, багги совершенно без проблем и пробуксовок выбрался на поверхность. Я выкинул с пассажирского места обе канистры и закрепил на их месте дипломат бывшего президента. Напоследок оглянулся: костей людей уже не было видно – их унесло ветром и закопало где-то в пустыне.
Я выжал газ и помчался прочь от места случившейся трагедии.
На этот раз машина шла куда медленней, но спидометр на этот раз показывал честную скорость, с которой я ехал – чуть меньше двух сотен километров в час. Подпрыгивая на дюнах и редких стеклянных ухабах, я ехал так весь день и всю ночь.
Наутро бензин кончился.
За всю свою поездку я ни разу не увидел ни единой живой души, ни даже намёка хоть на какую-то цивилизацию. Кругом только дюны, пески, ветер, солнце и небо... проклятое, но такое чистое, без единого облачка небо.
Взяв портфель, я пошёл с ним дальше. Последний бросок – я был уверен, что я близок к чему-то, но не знал к чему. Так хотелось чтобы из следующей дюны появился посёлок, город, да хоть одиноко стоящий домик, что угодно, но ничего этого не было.
И когда надежда уже покачала головой и отвернулась от меня – я позволил себе упасть на песок, животом вверх, расставив широко лапы.
Всё.
Всего через пару недель я буду высохшим трупом. Таким же как те ребята, которые погибли в вертолёте много сотен лет назад.
Я закрыл глаза, и расслабился. Тело обхватил жар солнца, накатила дичайшая усталость.
Прощай, проклятый мир.
====== 15. А на рельсах время плачет — ======
Жара.
Бесконечная усталость во всём теле, и ни капли воли чтобы сделать над собой усилие, подняться, пройти ещё несколько метров…
Надежда…
Надежда на то, что всего через несколько метров будет кто-то ждать, кто поможет или хотя бы пустит пулю в лоб!
Лапа нащупала пистолет. Как только я снял с него предохранитель, я вспомнил того пилота, который предпочёл вышибить себе мозги в кабине вертолёта, возможно обрекая троих человек на медленную и мучительную смерть. Хотя мне ли знать о том, что произошло в том вертолёте…
Нет уж.
Я попытался отбросить пистолет от себя, но палец, застряв в дужке курка, не выскользнул и надавил на курок… пуля пролетела совсем близко от груди.
Ха. Теперь-то я понимаю, насколько глупо можно погибнуть. Достаточно спустить курок и жалкие девять грамм свинца разорвут мягкую плоть…
Как мало надо для смерти.
