Время семь утра, значит, успеваю в школу, решаю пойти, тем более, что пропустил уже два дня. Медленно одеваюсь, часто тру глаза, ощущая, что голова чугунная, и хочется лечь обратно. Опять моросит дождь, и небо снова затянуто серыми плотными облаками наглухо. Умываюсь и иду на кухню, хочу выпить кофе вместо чая, не хватает горьковатого послевкусия, хотя раньше не переносил его. В проходе застываю, видя сидящую за столом мать. Она красит ресницы тушью и смешно приоткрывает рот. Переводит взгляд на меня и виновато улыбается, потом бросает щетку и зеркальце и бросается ко мне, чтобы сжать в объятьях. Я стою в недоумении и неловкости, ведь мы с матерью не обнимались уже очень давно, даже не могу вспомнить, когда это было.
— Андрюша! Слава Богу! Я так перепугалась, когда ты не вернулся, — бормочет она, не выпуская меня из объятий.
Кое-как выпутываюсь и натягиваю улыбку.
— Могла бы позвонить, — говорю, отворачиваясь.
Включаю чайник, шарю на полках в поисках кофе, но не нахожу, поэтому насыпаю опять травяной чай в кружку.
— Да я как-то не подумала, — оправдывается мать, — я была уверена, что ты придешь, так и получилось.
Я молчу, а сам думаю, если бы меня убили где-нибудь, то не вернулся бы. Интересно, что она бы делала.
— Сейчас бутербродов тебе сделаю, — она наспех отрезает толстый кусок хлеба и непомерно тонкий ломтик колбасы.
— Что Олег? — стараюсь сохранить безразличный тон и надеюсь, что получается.
— Он ушел, — отвечает мать, но не с грустью, поэтому не спешу радоваться и не зря, — пока поживет у себя. Сказал, что не хочет проблем с полицией. И…Андрей, он очень недоволен твоим поступком.
— Да пошел он! — выплевываю я, мгновенно закипая, — мне плевать, что он думает! Если ты не прогонишь этого упыря, то, клянусь, я убью его.
Осекаюсь, потому что уверен, что не смогу убить человека, но решаюсь не забирать слова обратно. Мать молчит, а потом продолжает краситься, как будто я ничего не говорил.
Делаю два глотка чая и один укус бутерброда и в той же тишине ухожу из дома. Мать трезвая, но почему-то я не рад. Зонт не взял, и теперь волосы сосульками липнут ко лбу, иду быстрым шагом, поэтому уже через десять минут захожу в школу. Охранник решает очередной кроссворд и даже не поднимает на меня голову. А если бы я был убийца, если у меня пистолет?
Оставив вещи в раздевалке, прохожу в класс и сажусь на привычное место в самом конце. Кажется, первым уроком физика.
Пришел рано, поэтому помимо меня в кабинете пытаются проснуться еще около семи человек. Открываю тетрадку и на последнем листочке рисую глаза и ромбики. Увлекаюсь и не замечаю, как приходит Санек с Машкой, а потом и Светка, которая, к моему удивлению, садится рядом. Сначала рассматривает мои рисунки, а потом забирает ручку и к глазам рисует нос и губы. Получается намного лучше, чем у меня, поэтому общая картинка выглядит несуразно.
Бросаю взгляд в сторону и замечаю Белого, который сидит за партой, но на меня не смотрит, а Виктор только заходит в класс, прихрамывает, но тоже не кидает в мою сторону ни единого взгляда. Расслабляюсь и даже думаю, что жизнь начинает налаживаться.
Начинается урок, но не физика, а русский язык. Учитель мужчина — низкий в синем пиджаке с тонкими усиками под носом. Незаметно касаюсь кожи над верхней губой, но там ни единого намека на усы, щеки и подбородок тоже гладкие.
— Хочешь такие же? — шепчет с лукавым видом Светка.
— Усы? — нарочно уточняю, хотя знаю, о чем она, — не особо.
Она тянет мою руку под парту и стягивает рукав рубашки до локтя. Сглатываю, понимая, что она хочет сделать. Чувствую легкие касания по ране, покрытой корочкой, и покрываюсь мурашками. Прикусываю губу, сдерживая стон, и сжимаю с силой ладонь в кулак.
— Светлана! Я сказал что-то смешное? — громко говорит учитель, и все внимание обращается на нас, а я тут же отдергиваю руку.
— Просто вы вызываете у меня улыбку, Федор Петрович, — чересчур сладко произносит Светка и намеренно широко хлопает ресницами.
Учитель усмехается и продолжает свой рассказ, а я удивляюсь, как она так легко смогла его обмануть. Или он просто хотел быть обманутым.
Больше она меня не трогает, и оставшуюся часть урока занимаемся разбором структуры сочинения.
На физике пишем тест, и Санек снова просит списать, я не отказываю, хотя, как и всегда, предупреждаю, что не уверен в правильности ответов. Дальше физкультура, про которую я забыл и поэтому не взял форму. Физрук смотрит зло, но не отчитывает, а вручает в руки метлу, и я в одиночестве сорок минут подметаю задний двор школы от подгнивших коричнево-желтых листьев. Дождя нет, но ветер дико холодный, продувает до костей, а, значит, пора доставать зимнюю куртку.
Дальше биология, учительница заболела, и нам дают два теста, которые решаем весь урок. Светка временами кладет мне на плечо голову, а ее короткие черные пряди распадаются по рубашке подобно змеям.
