Гарри начал увиваться около лаборатории тайком от нас, когда жена уезжала в город на работу, а я находился в лесу. К тому времени Стив уже стал использовать волков в качестве подопытных. И Гарри помогал ему отлавливать этих диких зверей. Ничего этого я не знал. Только когда он стал прогуливать школу, мы с женой поняли, что наш сын словно попал во власть какого-то наваждения. Это место, эти эксперименты манили его, как магнит. И казалось, что мой сын был единственным человеком, которого любил Стив.
А десять лет назад моя жизнь закончилась. Просто оборвалась. Покатилась с обрыва вниз, погребая под собой всё семейство Райсов.
Даже сейчас мне очень трудно вспоминать тот день. Вы даже не представляете себе, чтобы я отдал, только бы забыть то проклятое воскресное утро.
Как я уже говорил, Стив редко выходил из лаборатории и уж тем более заходил к нам в дом. Хотя мы его не раз приглашали на семейные ужины. Особенно вначале. До начала его экспериментов.
Мы с Линдой очень удивились, когда в то утро он появился на пороге. Весь его вид, взъерошенный и грязный, говорил о том, что случилось что-то ужасное.
От его слов Линда упала в обморок, а мне пришлось опереться на дверь, чтобы не последовать вслед за ней.
Стив сказал, что Гарри сорвался с обрыва. Он нашёл его, когда присматривал утром очередную жертву для своих опытов.
Словами не передать, что я почувствовал, когда увидел своего сына, покалеченного, с переломами и раскроенной головой. Он тяжело дышал, словно кто-то положил ему на грудь невидимую гирю.
Не нужно было быть врачом, чтобы понять, что с такими травмами Гарри не протянет и нескольких часов. Везти его в больницу тоже не имело смысла: мой сын умирал у меня на глазах. А я стоял и ничего не мог поделать…
И тогда произошёл тот самый момент, который я до сих пор проклинаю. Мой брат вдруг вышел из оцепенения, положил мне руку на плечо и сказал, что ещё есть возможность спасти моего сына.
Моё сознание было тогда, как в тумане. Я думаю, что я согласился. Потому что, пока я приводил свою жену в чувство, Стив вернулся в лабораторию. Только через несколько минут до моего мозга докатилась страшная мысль. Гарри и эксперименты. Ужасные гибриды, получившиеся у Стива в их результате. Все эти картины, как сверло, вонзались в мою голову всё сильней и сильней.
Но было уже поздно. Когда я, как сумасшедший подбежал ко входу сюда, в эту проклятую лабораторию – Стив уже успел намертво закрыть все двери. Я умолял его впустить меня, но он был непреклонен. Мой брат собирался любыми способами не допустить смерти племянника. И поэтому он вколол ему экспериментальную сыворотку.
В помещении на несколько мгновений установилась абсолютная тишина.
– Боже мой… – первым нарушил молчание Пит. – Так это… Это ваш сын… Там снаружи???
Дэнни в ужасе посмотрел на лесника, уже заранее зная, что тот ответит.
Дэйл замолчал, собираясь с мыслями. Было видно, что нахлынувшие на него воспоминания разворошили в нём старые раны и добрались до таких потаённых дверей, которые он уже давно затворил наглухо.
– Да… – почти прошептал Дэйл. – Этот зверь – мой сын Гарри.
Дэнни буквально подскочил на месте.
– Но как? Как такое возможно??? Как вы могли??? – закричал он.
– В этом я виню себя все эти годы. Что не смог помешать тогда, – продолжил рассказ Дэйл. – Когда Стив открыл двери лаборатории, всё уже было кончено. Он сделал инъекцию моему Гарри.
И мой сын выжил. Но стал медленно превращаться в чудовище. Как потом выяснилось, Стив вколол ему экспериментальную сыворотку с ДНК волка. Гарри быстро поправился, раны зажили на нём буквально за две недели. Но вскоре пошли побочные эффекты. И тогда… Наступил момент, когда я пожалел, что мой сын не умер тогда.
– А ваша жена? Как она и… весь этот ужас… – осторожно спросил Дэнни.
– Линда умерла через два года. Она держалась, как могла, но рассудок изменил ей. Она повесилась в один из дней, когда я был в городе. Наверное, и в этом тоже есть часть моей вины: я упустил тот момент, когда моя жена перешла ту грань, после которой уже нет пути обратно.
– Это просто… Ужасно… – пробормотал Дэнни, смерть женщины в самом расцвете сил – это нелепо и глупо. И он понимал это как никто другой – ради спасения матери они с братом прошли через ад. И шансы, что это пекло так просто их отпустит – были призрачными.
– Извините, что я вас перебиваю… – прервал их Пит. – Дэйл, вы в своём рассказе упомянули слово «двери». Не дверь, а двери. Здесь что, есть ещё один выход? Что находится за той решёткой?
– Там проход, который ведёт к ещё одному выходу. Когда-то давно, до лаборатории, здесь был небольшой бункер, построенный ещё во времена гражданской войны. Но этот выход тщательно замаскирован, так что нам нечего опасаться.
– Вы уверены? – прищурился Пит. – Всё-таки мальчик не раз был в этой лаборатории, и он может знать все лазейки.
– Нет, там всё скрыто. Даже, если он и знает об этом проходе, ему его не найти. Эта решётка стояла тут, когда ещё я был маленький.
