Ее день рождения проводится в одном из банкетных залов кантри-клуба «Истридж». Бабушка не хотела приглашать много людей, но одна только наша семья – это уже целая толпа, для которой нужно много места.
– Мама со всеми тетями позаботятся об этом, – говорит Оливия. – Они хотят сделать тебе сюрприз.
Бабушка фыркает, но перестает наконец жаловаться.
– Дедушка уже говорил тебе, кого он выбрал мне на сегодняшний вечер? – спрашиваю ее.
Она качает головой.
– Нет, я выспрашивала у него все утро. Мне тоже интересно, кого он знает, кто не был бы твоим знакомым или родственником.
Я нервно смеюсь.
– Тот же вопрос могу задать тебе насчет моего свидания в канун Нового года.
Она оборачивается ко мне и подмигивает.
– Это свидание будет самым лучшим. Просто подожди!
Я даже не пытаюсь подавить стон.
Звонит мой телефон, и я улыбаюсь, увидев имя Марго. Одна за другой появляются четыре фотки Анны. Передаю телефон бабушке, чтобы она могла посмотреть на нее. Это, конечно, ужасно – видеть толстую трубку, вставленную в ее маленький ротик. Она все еще под наркозом, но кожа у нее уже здорового розового цвета. Я воспринимаю это как хороший знак.
Бабушка возвращает мне телефон.
– Скоро она станет такой же толстой и счастливой, какими были вы все в этом возрасте.
– Надеюсь.
МАРГО: Врачи хотят снимать ее с ИВЛ! Показатели насыщения кислородом хорошие. Держим кулачки!
Я: Держим кулачки на руках, на ногах и везде, где только можем!
В салоне мы уговариваем бабушку накрасить ногти светло-розовым лаком с перламутром. Мы с Оливией выбираем такой же. Один мастер моет и укладывает ей волосы в красивую прическу, другой делает макияж.
Когда все готово, у нас остается около часа на то, чтобы переодеться и добраться до клуба.
У Оливии нарядное платье было с собой, так что мы одеваемся и помогаем друг другу с макияжем в ванной комнате для гостей.
– У меня на этой неделе было так много плохих свиданий, что насчет выбора дедушки можно бы уже не волноваться. Но я все равно волнуюсь, – говорю, пока Оливия аккуратно подводит мне верхние веки черной жидкой подводкой. Рисовать стрелки – целое искусство, я не умею этого делать.
– Ш-ш-ш… а то смажется, – шипит она. – Это неважно. Ты можешь отшить любого, потому что мы все будем там. Со ставками творится настоящий хаос. Все хотят занять время с десяти до десяти тридцати.
Я закатила бы глаза, если бы могла, но Оливия слишком сильно растянула мне веко.
– Не дам шанса выиграть никому и останусь с кем бы то ни было до и после полуночи.
Оливия отступает на шаг и смотрит на меня.
– Серьезно? Мне нужно изменить свою ставку?
– О господи, нет! – улыбаюсь я.
В последнюю минуту все пытаются успеть собраться на вечеринку, поэтому в холле, кроме бабушки, дедушки, меня, Оливии и Чарли, никого нет. Но по виду Чарли, который приклеился к экрану своего телефона, я понимаю, что он ведет онлайн-репортаж для всей родни.
– Дедуля и бабуля, вы выглядите просто шикарно! – восклицает Оливия.
И это правда. На дедушке черные широкие брюки и белоснежная рубашка с воротником на пуговицах под пуловером цвета морской волны. Бабушка надела темно-серые узкие брюки, высокие черные ботинки и серебристую блузку.
– Вы двое – просто отпад! – продолжает Оливия с ужасным британским акцентом.
– Думаю, мы на славу почистили перышки, – говорит дедушка, глядя на бабушку. Она смотрит на него сощурившись, и я усмехаюсь.
Звенит дверной звонок. Дедушка всплескивает руками, и его лицо освещается чистейшей радостью.
Но я нахожусь в полном потрясении, увидев в открывшейся двери Уэса.
Не могу скрыть улыбки.
– Что за…
– Уэс, что ты здесь делаешь? – спрашивает дедушка. – Где Питер?
На меня обрушивается гигантская волна разочарования. Питер работает в магазине. Он был в группе потенциальных претендентов, о которых мы с Оливией думали.
– Питер заболел. Он почувствовал себя очень плохо перед самым закрытием. Ему по-настоящему плохо. Прийти он не сможет и просил извинить его.
Уэс смущенно улыбается мне. Понимаю, что он видел разочарование на моем лице, и мне хочется броситься к нему и сказать, что он неправильно меня понял, что я, наоборот, хотела, чтобы это был он.
Он снова смотрит на дедушку и продолжает:
– И я сказал ему, что приду и сообщу вам обоим.
Дедушка выглядит раздавленным этой новостью.
– Ой, Софи! Я подвел тебя!
Я бросаюсь к нему и обнимаю.
– Совсем нет, дедуля! Было бы странно, если бы я отправилась на свидание в день рождения бабушки. Все к лучшему, совершенно точно.
Дедушка тоже обнимает меня и поворачивается к Уэсу.
– Что ж, может, еще не все потеряно! Уэс может сопровождать тебя. Я знаю, вы просто друзья, но…
Прежде чем он успевает закончить, в комнату за Уэсом входит Лаура.
– Привет! – говорит она нам и поворачивается к Уэсу. – Твоя мама сказала мне, что ты пошел сюда. Я готова идти, как только ты будешь свободен.
– Увидимся там.
И они уходят.
