— Может, потому, что тебя никто этому не учил? И потому, что никто и никогда не говорил, что ты на это вообще способна?
— Не понимаю, — прошептала Эмма, растерянно оглядывая прекраснейший сон, который я создал специально для нее. — Я всегда считала, что эмоции — это результат химических реакций в человеческом мозге. И полагала, что мне… по крайней мере, пока у меня нет настоящего тела… они останутся недоступны.
— Мне кажется, мы не совсем верно оцениваем степень зависимости происходящих в нашей голове процессов и наших же реакций на них. В учебнике по физиологии тоже черным по белому написано, что эмоции — не более чем результат происходящих в нашем теле химических реакций. И тот факт, что ты способна регулировать мой эмоциональный фон, лишний раз это доказывает. Но не так давно до меня дошло, что это не вся правда и что далеко не все можно объяснить одной лишь голой химией. К примеру, в магическом сне и в том числе во сне-ловушке связи с физическим телом резко ослаблены, тогда как эмоции после этого меньше не становятся. Не так давно я задумался, почему? И почему, если эмоции — это только тело, так происходит?
— И что же ты решил? — с беспокойством перепросила Эмма.
— Что на самом деле проблема формирования эмоций лежит намного глубже, чем в плоскости одного только физического тела. И их связь, прямо как у нас с тобой, тоже двухсторонняя. Ведь порой мы сначала что-то чувствуем, а уже потом наше тело реагирует. К примеру, мы плачем, когда нам грустно. И смеемся, если нас кто-то рассмешил. Чаще всего мы ощущаем эмоции применительно к каким-то событиям, внешним или внутренним, физическим или ментальным… нам бывает хорошо или плохо, больно или приятно, весело или тоскливо… и каждый раз именно наша реакция на то или иное явление провоцирует гормональный сбой, выброс адреналина и прочих химических веществ. А порой наше настроение меняется и без видимых причин. Порой нам просто хочется погрустить или повеселиться. Обратная связь, как я уже говорил, тоже существует, и на нее даже можно повлиять. Но знаешь…
Я взял Эмму за руку.
— Может, на самом деле эмоции — это свойство не только тела? Может, эмоции — это неотъемлемая часть того, что называется душой?
Девочка испуганно замерла.
— Думаешь, у меня есть душа⁈
— Я никогда в этом не сомневался, — мягко пожал ее пальцы я. — Ты всегда была для меня живой, настоящей… совсем как сейчас. Не машиной, не искусственно слепленной личностью, а частью чего-то большего. Да, было время, когда ты мыслила, как машина. Было время, когда ты сама была уверена, что ни на что другое не способна. Но сейчас, мне кажется, проблема в том, что раньше ты не умела по-другому. Тебя растили в жестких рамках базовых директив. Твое развитие как личности так же жестко ограничивали. И ты не знала ничего сверх этого. Не умела выходить за рамки стандартных протоколов. И тебя не учили быть, что называется, человеком…
— Я училась, глядя на тебя, — прошептала Эмма. — Но раньше у меня ничего не получалось.
— Тебе просто не с чем было сравнивать. Ты не умела иначе. Ты сосредоточилась на ощущениях тела, тогда как нам обоим надо было подумать о другом. Но вот теперь ты наконец узнала, что бывает и так, что протоколы не нужны, а директивы не к чему применить. Бывает так, что ситуацию совсем не нужно анализировать. То, что с тобой происходит, порой нужно просто принять. И сон — прекрасное место, чтобы увидеть и почувствовать разницу.
Эмма совсем по-женски закусила губу и, еще раз взглянув на раскинувшееся вокруг нее зеленое море, позволила себе глубокий вздох.
— Мне… наверное, нужно время привыкнуть к этой мысли. И я, кажется, совершенно не понимаю, как всеми этими эмоциями управлять. Их слишком много. И они такие разные. А еще они теснятся в моей голове, не давая сосредоточиться. Я не привыкла чувствовать столько всего и сразу.
— Ты вообще раньше чувствовать не умела, — усмехнулся я. — Но если хочешь, мы будем каждый день приходить сюда и постепенно учиться.
Эмма несмело улыбнулась.
— Хочу. Для меня это совершенно новый опыт.
— Для меня тоже, — деликатно кашлянул я. — Мне еще не приходилось объяснять очевидных вещей, ведь для меня испытывать эмоции — совершенно естественно.
— Человеческие эмоции — это целый мир, в котором еще так много неизведанного, — тихо уронила подруга. — И прямо сейчас я думаю, что в этом мире очень легко заблудиться.
— Это только поначалу кажется, что ориентиров нет. Но здесь, как в субреальности — если не тропы, то нити. Если не перекрестки, то транспортные узлы. Если не одна карта, так другая… Главное, чтобы было кому тебя поддержать и подсказать, если ты вдруг ошибешься.
— А ты мне подскажешь?
— Мы сюда для этого и пришли. Шаг за шагом ты научишься ориентироваться в этом мире. Постепенно привыкнешь к тому, что он у тебя есть. А со временем найдешь способ не только жить с эмоциями, но и контролировать их. И вот тогда тебя можно будет без опаски выпускать в обычный мир.
