— Что ж, достойная карьера, — замедленно проговорил Альнбар Расхэ, когда я плавно закруглился и дал понять, что мне больше нечего добавить. — Всего за восемь лет ты добился того, чего многие не успевают достичь и за всю жизнь. Признаться, я уважаю целеустремленных людей. Как и людей, которые готовы сражаться за свои интересы. Но ты до сих пор не рассказал, почему тебе потребовалась наша помощь и что произошло, если тебе пришлось обратиться к памяти рода. Помнится, ты упоминал о месте с завышенным магическим фоном и сне-ловушке, из которого не смог выбраться самостоятельно.
Угу.
Не рассказал. Зато воочию убедился, что тана с толку не собьешь и что за той словесной мишурой, которую я от души постарался развесить, он не потерял нити разговора и не упустил из виду деталей, упоминания о которых я сегодня умышленно избегал.
— Да, — спокойно кивнул я, прекрасно понимая, что этот вопрос все равно возник бы. — Но лишь потому, что на мне висит клятва о неразглашении и прямой приказ от ТСБ, которые, полагаю, будут действительны даже здесь.
— Вот даже как? — сдержанно удивился Расхэ. — Что же ты, позволь спросить, умудрился натворить, если у правоохранительных органов возникла потребность в такой клятве?
— Ничего особенного. Совершенно случайно поучаствовал в задержании особо опасного преступника, который пытался создать искусственную аномалию в провинции Хатхэ. Аномалия при этом самоуничтожилась, но напоследок образовала нестандартный портал, который и зашвырнул меня в одно крайне неприятное место, чудом при этом не угробив.
Тан задумчиво на меня посмотрел.
— Сон-ловушку он для тебя сделал?
— Нет. Это был другой маг, который, как и я, оказался заперт в том самом месте. Он, правда, при этом малость обезумел. Место, в которое меня забросило, стало для него своеобразной тюрьмой. Но благодаря вам мне удалось от него избавиться, а потом меня благополучно оттуда вытащили, так что в конечном итоге все закончилось хорошо.
Расхэ еще немного подумал, вероятно, гадая про себя, есть ли смысл расспрашивать меня по этой теме дальше, раз уж она ограничена магическим договором. Но потом, похоже, решил, что все-таки нет, и совершенно неожиданно поинтересовался:
— Ты не будешь против, если я взгляну на твою ауру?
— Хм. А просто так вы увидеть ее не сможете? — ответил я вопросом на вопрос.
— Нет. Впустив тебя сюда, я дал тебе такие же права, как и в общем сне. Законы здесь царят соответствующие. Поэтому без твоего разрешения я не смогу увидеть ни твой дар, ни ауру. Даже если очень захочу.
Я на мгновение заколебался, но все же кивнул.
— Благодарю, — тут же отреагировал тан и взглянул на меня с каким-то особым прищуром, изучая словно интересную клетку под микроскопом. — Надо же. Оказывается, меток у тебя в ауре намного больше, чем ты мне рассказал.
— У меня среди знакомых есть сильная провидица, — напомнил я. — Часть этих меток связана с ней.
— Что? Род Хатхэ не сильно желает, чтобы ты приближался к их драгоценной родственнице? — усмехнулся Расхэ.
— Не без этого. Да она и сама не промах, так что мне пришлось дать ей сразу несколько серьезных обещаний, которые, как она утверждает, в будущем уберегут меня от беды. Кстати, поговорить с вами именно она мне посоветовала, — ровно добавил я, когда тан многозначительно хмыкнул. — В том числе и поэтому я так быстро вернулся.
Тот удивленно вскинул брови.
— В самом деле?
Я снова кивнул.
— Это очень необычно, — признал Расхэ, когда понял, что не только своим пробуждением, но и этой беседой обязан Арли. — С Хатхэ мы всегда были не в самых хороших отношениях. Впрочем, если они не связывают тебя с нами…
— Вообще-то связывают, — усмехнулся я. — Еще когда я учился в школе, великий мастер Даэ Хатхэ поднял всю мою родословную и доподлинно выяснил, кем была Сельена Гурто и откуда в ее роду взялись одаренные предки.
Тан Альнбар ощутимо насторожился.
— Он связал тебя конкретно со мной?
— Нет. Но если вы так же, как он, в свое время интересовались предками Сельены, то должны знать, почему.
Мужчина тревожно стукнул сильными пальцами по столешнице.
— Да, — наконец обронил он, хмуря густые брови. — У твоей биологической матери в родовом древе было очень много интересных связей.
Угу. И ты об этом прекрасно знал.
— Вы поэтому ее и выбрали? — ровно осведомился я.
— Да, — не стал отрицать Расхэ. — Ее муж был бесплоден. Но детей они хотели. Да и с деньгами было не очень. Поэтому, когда я предложил им суррогатное материнство, оба без раздумий согласились.
Ого. Вот даже как? Оказывается, Ирвин Гурто знал, что жена беременна не от него? Знал и был совершенно не против?
Впрочем, суррогатное материнство — это совсем не то, о чем я думал, когда рассуждал по поводу связи тана и обычной горничной. Мне это, честно говоря, просто в голову не пришло. А теперь оказывается, что рождение маленького Адрэа было итогом не каких-то там чувств, а всего лишь результатом самого обычного расчета.
