— Ну тут я, конечно, могу лишь предполагать. Но, на мой взгляд, твое появление… вернее, появление твоей души в чужом теле не могло не оказать влияние ни на него, ни на имеющийся у него дар.
— В каком смысле?
— В самом прямом. Думаю, с твоим появлением некоторые параметры у этого тела все-таки изменились. Быть может, аура…
— Нет, — тут же отреагировал я. — Моринэ, когда меня принимал, имел на руках ее детальный слепок. А потом меня многократно таскали на диагностику. Если бы в ауре случились существенные изменения, это непременно заметили бы.
— Зато у тебя сильно изменились ментальные параметры, — вдруг тихо-тихо шепнула мне на ухо Эмма. — И резко возрос магический потенциал, помнишь?
Я осекся.
Хм. И правда. Она ведь при первом знакомстве сообщила, что со мной не все ладно, но я тогда был обеспокоен лишь тем, чтобы она не заостряла на этом внимание. И как только убедился, что система приняла изменения как данность, больше про это не вспоминал.
А между тем это было важно.
— Ладно, пусть не аура, — не заметил моей мимолетной заминки Лимо. — Пусть физически твое тело не изменилось Но в плане психического развития ты существенно опережал настоящего Адрэа. А ментальные параметры, как ни крути, очень тесно связаны с состоянием магического дара
— То есть хотите сказать, что раз я в свои двадцать лет был умнее Адрэа, то это потянуло за собой и развитие дара?
— Уверен, это одна из причин, по которым ты как маг стал развиваться намного быстрее сверстников, — без тени сомнений кивнул Лимо, заставив меня снова задуматься. — Магия как свойство разума неотрывно с этим связана. И ты одним своим существованием это доказываешь.
— Да, но почему у меня остался сам дар? — продолжал недоумевать я. — Если раньше его не было, то…
— Со смертью настоящего Адрэа он тоже должен был погибнуть, верно, — согласился со мной Лимо. — Но, возможно, в чем-то вы были близки по духу. Возможно, ваши разумы были очень похожи. Ведь не зря же тебя притянуло именно в это тело. К тому же подмена, насколько я понимаю, произошла очень быстро и еще до того, как тело успело окончательно умереть. Один носитель ушел, другой пришел. И если у тебя в прошлой жизни была скрытая способность, то, возможно, ваши магические потенциалы просто объединились, поэтому и получился такой вот необычный результат.
Я ненадолго задумался, потому что объяснения Лимо в принципе были похожи на правду, но это все равно не объясняло ситуацию до конца. Потому что было крайне сомнительно, чтобы в мире без магии у кого-то из жителей вдруг сохранилась латентная, спящая до поры до времени способность ею управлять.
То, что не используется, неизменно отмирает — так гласит теория эволюции в моем мире. Значит, даже если когда-то что-то такое у нас и было, то при отсутствии магии нам просто незачем было сохранять эти способности.
Но если рассуждать логически, то получалось, что в этом случае никакого дара у меня не могло быть в принципе. А если изначально его не было, то и после переселения в новое тело появиться он был не должен.
Из этого закономерно следовало, что дар мне подарила именно Эмма. Ни от кого иного я просто не мог его получить. Это к ней он был изначально привязан. К ее сознанию, к ее разуму и к отпечатку личности, которая являлась личностью настоящего Адрэа Расхэ. Просто, когда мальчик умер, дар, судя по всему, не угас, а остался привязанным именно к ней. А потом объявился я со своими требованиями, поэтому Эмме, зажатой в жесткие рамки базовых директив, волей-неволей пришлось мне подчиниться. И возможно… необязательно, но только возможно… что в тот момент, когда я потребовал от нее принять меня в качестве единственного наследника рода, она неосознанно могла передать мне не только бразды правления нашим общим телом, но и магический дар. Причем весь. Целиком. Как при феномене связанных аур. Именно поэтому он меня послушался, когда была снята печать. Поэтому же я смог им управлять в полной мере. Поэтому же мои молнии стали мне полностью послушны. Тогда как магический потенциал, как и сказал Лимо, у меня возрос лишь потому, что я имел совсем другие ментальные параметры, нежели у настоящего Адрэа.
После передачи прав я, можно сказать, стал единоличным владельцем чужого дара и полновластным его хозяином. Эмма даже не пыталась им управлять, и мы оба понятия не имели, что ей это вообще доступно. И лишь когда я освободил ее от базовых директив… лишь когда она получила свободу, оказалось, что на самом деле доступ к дару подруга все-таки сохранила и могла использовать его точно так же, как это делал я сам.
Исходя из всего вышесказанного, выходило, что дар у нас все-таки общий. Действительно, как у связанных магов. Просто у обычных магов это состояние длилось ограниченное время, а у нас в силу ряда причин оно стало постоянным.
Ну, по крайней мере, я так думаю.
— Я на дар не претендую, — тихо-тихо шепнула вдруг Эмма, словно и сейчас могла услышать мои мысли. — Из нас двоих именно ты — полноценный маг. И именно тебе он должен принадлежать.
