Любава выталкивает меня на улицу. Вся дрожу. Холодные капли дождя попадают мне в лицо, вся дрожу от холода. На улице прохладно…
– Девка беги в сторону дороги, прямо! Что есть силы беги и не смей останавливаться! Беги! Там в двух шагах от дороги дорога, к домам богатых ведет, там и есть дом твоего мужа! Беги, девка!
– А, как же вы? – тихо спрашиваю я.
Любава вздыхает.
– У меня нет никого, всех потеряла! Беги, девочка, беги!
– Где девка?
Из дома раздался чей-то утробный крик.
– Где девка, Любава?
Любава поменялась в лице.
– Беги, детка, только беги!
От ужаса я, наспех обняв ее бросилась бежать прямо в сторону леса. Холодные капли дождя подгоняли меня сильнее. На небе громыхнуло и словно кто-то вылил ведро на меня. Я бросилась бежать еще сильнее. Ветки больно хлыстали по лицу. Кажется, это был конец…
Я бежала так что ветер свистел в ушах. Меня отчаянно трясло. Я бежала так, как не бегала никогда в жизни. Страх и ужас все смешалось. Только бы добежать… Дорога… Впереди показалась дорога… Я бросилась к ней и перебежав кинулась в сторону поселка.
– А ну стой, сука! – услышала я позади. – Все равно не уйдешь!
У меня потемнело в глазах. Господи помоги, только помоги…
– Что вообще происходит? Ты можешь мне объяснить?
Я захожу в гостиную и замираю. На минуту мне кажется, что это Рада вернулась. Та же вульгарная поза нога на ногу, бутылка коньяка в руках, все тоже кроме яркого макияжа.
Внимательно смотрю на нее. Злость, ярость, все смешивается в одно…
– Ты что сдурела пить?
Если бы я не знал, что Рада мертва, подумал бы что это она. Взмахивает ресницами.
– А почему мне нельзя выпить? Мои дни сочтены!
Руки сжимаются в кулаки. Ненависть… Дикая ненависть сжимается во мне, проходит атомами по кровами. Вспышка ярости, мне в этот момент хочется ударить ее. Едва сдерживаюсь.
– Ты совсем охренела? Отдай бутылку!
Подхожу к ней и вырываю бутылку из рук. В глазах столько злобы.
– Ты охренела?
– Не трогай! – тянет бутылку на себя. – Ты серьезно считал, что я тебя урода полюбила? Я тебя ненавижу! Посмотри на себя! С тобой спать противно ложится!
Мне показалось на секунду что я ослышался. Что оглох и ослеп одновременно. Она так стонала подо мной, говорила такие слова, клялась, что любит меня… А что в итоге… Вот как…
– Артура значит любишь?
– Да люблю! – с вызовом отвечает она.
В этот момент мне кажется, у меня вырвали сердце, так больно мне не было никогда, даже в тот момент, когда я узнал, что Светлана сдала Лерку в детский дом.
Сглатываю. Ну что ж пусть будет по ее.
– Убирайся!
Пьяно усмехается.
– О, великий Богдановский меня не ударит?
У меня темнеет в глазах.
– Помогите! На помощь!
Резко выхожу на балкон. Мне кажется или где-то вдали мелькают белые волосы и этот голос я где-то слышал?
– Опять соседи дерутся! – на балкон заходит Рита. – Каждый день банкир свою жену колотит!
Какое-то тревожное состояние не отпускает меня ни на секунду. А ведь у жены банкира черные волосы…
Эллина, хлопнув дверью выходит из гостиной, а я мрачно смотрю ей вслед. Неужели все? Она что просто так уйдет? Руки сжимаются в кулаки…
Я никогда так быстро не бегала. Я бежала и чувствовала, как за мной гнались. Слезы застилали глаза. Мне было невыносимо тяжело дышать. Низ живота болел. Болело все тело. Было так тяжело… Я думала умру. Бежала, увидев впереди дом.
От ужаса все сжималось внутри. Резко затормозив, я схватилась за ворота. В окне мелькнул знакомый силуэт. Силуэт, который я так полюбила, который стал мне дорог. Федор…
– Помогите! Федор!
Я полезла на решетку, в тот момент он обернулся, заспешив к балкону, а сильный удар чем-то тяжелым заставил меня упасть на землю. Руки отцепились, и я упала. Фигура второго мужчины. Сильный удар кроссовкам и в глазах потемнело. Я не смогла дышать. Из горла вышел хрип. Вырвался так отчаянно.
– Федор!
– Не поможет тебе твой Федор, сука драная! Сбежать, потаскуха решила?
Схватив меня за волосы, он потащил меня в сторону дороги. Вся надежда на то, что я добежала и увижу Федора растаяла словно дым.
Еще удар. Меня тащили за волосы. Параллельно он бил ногами в живот и по лицу. От отчаяния мне казалось, я умираю… Я не могла не дышать ничего. Дотащив меня до какой-то жижи, где ужасно пахло (я понимала, что это болото, так воняло тиной и сыростью), он вытащил из-за пазухи небольшой топорик.
– Сбежать надумала сука! Я тебя урою мразь! Урою!
С размаху топорик опустился на мое лицо… В глазах потемнело окончательно. Это был конец. Больше я ничего не видела и не понимала…
Я открыла глаза от нежных прикосновений по моему лицу. Это было так трогательно и красиво. Он.
Это был Федор, на кровати лежали розы. Красные розы, которые он сжимал в руке. Я осторожно коснулась их.
– Девочка моя, я освободился и приехал за тобой!!!! Как ты чувствуешь себя маленькая моя?
Маленькая моя… Как же это красиво. Меня сводит с ума, когда он так называет меня, это словосочетание.
– Все хорошо! – я обвила его шею руками. Мы можем ехать! Мне уже гораздо лучше!
