А бабушка Лена выпила кружку воды и снова «заплакала».
– Спроси, сынок, что ей ещё нужно.
– Мама, она горшок просит! – крикнул Тёма, вбегая на кухню.
– Так отнеси ей.
Внук не только принёс горшок, но и показал, как на него нужно сесть правильно. Но и этим бабушкины капризы не закончились:
– Песенку хочу! – потребовала она от внука.
– Баю-баюшки-баю! – запел малыш, похлопывая по одеялу ладошкой. А бабушка не унимается:
– Хочу чаю!
Принёс с кухонного стола чей-то недопитый стакан холодного чая. Бабушка через силу сделала глоток.
– Пей до конца! – строго приказал малыш, точно так, как заставляли допивать его самого.
Пришлось допить, чтобы довести до конца задуманное.
Тёма решил прекратить бабушкины дальнейшие капризы и заявил:
– Давай лучше я с тобой прилягу.
После этих слов взобрался на кровать, примостился под тёплый бабушкин бок и с облегчением произнёс, вытирая потный лоб:
– Фух, как я устал!
А бабушка Лена поцеловала своего внимательного и заботливого внука в макушку и назидательно сказала:
– Вот так, Тёмочка, и мы с мамой устаём от твоих капризов, когда спать тебя укладываем.
Ребёнок, видимо, сделал для себя какие-то выводы, потому что после этого бабушкиного урока стал капризничать меньше.
Томск
И снова что-то зажгло внутри и стало нестерпимо больно в груди. Маленькая Элис сжала кулаки и посильнее прижала их к себе, практически вдавливая в подреберье. Легче не становилось, но зато она практически осязала бешеные удары горячего сердца, которое не готово было мириться с несправедливостью.
Бедная девочка давно привыкла к этому гордому и непокорному сердцу, которое болело всегда, когда видело несправедливость, ложь, предательство.
Мама часто говорила, чтобы дочь не принимала всё близко к сердцу. И маленькая Элис старательно зажмуривала глазки, когда видела голодную собаку или бездомного человека. Элис старательно улыбалась девочкам, которые кидались в неё грязью.
Но это горячее сердце не давало ей покоя: оно жгло огнём и не давало дышать. Особенно тяжело было ночью, когда весь дом мирно засыпал. Сердце начинало ныть и стонать, вспоминая, как тяжело сейчас всем тем несчастным, мимо которых Элис прошла днём.
И девочка растирала слёзы по лицу маленькими кулачками и открывала окно настежь, чтобы холодный ветер осудил это непокорное сердце.
Элис, как примерная девочка, всегда слушала маму, которая говорила, что ничего нельзя принимать близко к сердцу, и тогда оно не будет болеть.
Ветер злобно завывал, окутывая крохотное тело холодом, комната наполнялась ледяным звоном, пальцы немели, а щёки краснели. Но это горячее сердце всё продолжало болеть и стонать.
И так бедная малышка мучилась каждую ночь.
Однажды мама обняла свою маленькую девочку покрепче и сказала: «Милая Элис! Я долго старалась не замечать яркого света твоего горячего сердца. Я старалась поддерживать тебя и помогать добрым советом, но моё время закончилось на земле, и мне пора отправляться в путь, помогать другим маленьким людям. Каждое утро чувствуя солёные слёзы на твоём лице и видя твои мучения, я понимала твою боль, деля её пополам, и всегда гордилась тобой. Теперь у меня остался лишь один совет: детка, будь счастливой!»
И мама приколола маленькую булавку на розовое платье дочери. А потом отправилась в путь помогать другим маленьким людям.
В эту же ночь Элис вспомнила, как иногда была груба с мамой и как много плакала, доставляя неприятности окружающим. И её горячее сердце снова жгло изнутри. Боль была нестерпимой, она была ещё злее и жёстче, потому что больше никто не разделял её, как это делала мама.
Маленькая Элис сжала кулаки и посильнее прижала их к себе, практически вдавливая в подреберье. Легче не становилось.
Элис вспомнила своё одиночество, свои солёные слёзы и свою боль, не дававшую покоя всю жизнь. Элис вспомнила мамины слова и наконец-то пожелала почувствовать себя счастливой хотя бы один раз в жизни.
Не задумываясь, она схватила булавку, которую подарила мама, и уколола в самое горячее место в груди, где боль обжигала нестерпимо. А потом распахнула окно. И холодный ветер закружил по комнате, остудил горячие щёки, остудил пальцы и забрался глубоко в сердце. И сердце стало холодным-холодным.
Утром Элис громко смеялась всем бедам в лицо, пила горячий кофе и смотрела утренние новости. И больше не было больно. И больше не было жалко. И больше не было стыдно.
Впервые за свою жизнь девушка чувствовала себя счастливой, она впервые подумала о себе.
– Ты стала совсем взрослой, – сказал отец.
– Я стала совсем счастливой, – ответила Элис.
Кольчугино, Владимирская обл.