Шумеры отличались здравым смыслом и не имели склонности к размышлениям о том, что превышало их разумение, в частности – о первоначале мироздания. Они воспринимали природу как нечто извечно сущее, но не освещенное светом разума, не осмысленное человеком. «По шумерским представлениям, – писал советский мифолог В. А. Якобсон, – то, что «не имеет имени» не существует. «Назвать по имени», «дать имя» – значит вызвать к жизни». В общем, это примерно то же, что означало «творение словом», которое в Библии трактуется как создание из ничего, а в более ранних мифологиях – из хаоса или, как у шумеров, из неназванного, не осмысленного, не выраженного словом.
В одном из древнейших шумерских текстов сказано: и «Ан господином был. Ан сиял – Ки (земля. –
Ан и Ки вместе были,
В браке не состояли.
Месяц не сиял – тьма все объяла…»
Получается, что пребывала во тьме земля, еще не имевшая богов и людей, а значит, не осмысленная никем. Впрочем, это объяснение не более чем догадка.
В более позднем аккадском тексте, который использовали как заклинание от зубной боли, все начинается от самого сотворения мира, которое описывается так:
Здесь уже намечен эволюционный ряд, последовательность творений. В принципе она отвечает принятым ныне космогоническим представлениям, если под небом подразумевать Космос, а Ану считать неведомыми космическими силами. Хотя о Космосе (Вселенной) шумерские мифы умалчивают, выделяя только «ан-ки» (небо-земля), которые вначале были нераздельны.
Надо заметить, что такое разделение, а то и противопоставление (отличаются – как небо и земля!) сохраняется у разных народов сотни и тысячи лет. А у шумеров, как мы знаем, на небесах находился всевышний – Ан.
Только в сравнительно поздних мифах Ан проявляет некоторую активность. В аккадском предании о мудреце, жреце и колдуне Адапе, бог неба Ану был обеспокоен долгим отсутствием Южного ветра. Ему доложили, что крылья ветру сломаны из-за магического заклинания Адапы, у которого Южный Ветер потопил лодку, не дав наловить рыбы для святилища бога Эа. Разгневанный Ану приказывает привести к нему Адапу и поначалу желает дать ему пищу и воду смерти. Эа предусмотрительно советует Адапе не притрагиваться к еде и питью, которые предложит Ану, Адапа так и делает, не зная, что Ану сменил гнев на милость и решил угостить мудреца пищей и водой жизни, благодаря которой человечество обретет бессмертие. Отказавшись от такого дара, Адапа лишил людей бессмертия.
Как видим, со временем образ бога неба не обрел каких-либо сверхобычных качеств, оставшись подобием человека. О его отношениях с женой, богиней земли Ки, или деятельности как демиурга ничего, в сущности, не известно. Шумеры видели купол неба над головой и огромную низменность, на которой они трудились, предпочитая размышлять о предметах и явлениях реальных, а не умозрительных.
В Шумере и Аккаде этот бог занимал одно из главенствующих положений, порой становясь величайшим, превосходящим даже «отца богов» Ана.
Восхвалению Энлиля посвящен один из наиболее пространных и популярных шумерских гимнов, который начинается так:
Безусловно, авторы (или автор) гимна расточают наивысшие похвалы и эпитеты Энлилю во многом потому, что обращаются именно к нему, называя исполином, владыкой, мудрецом, могучим разумом, Могучим Утесом и т. д.
