Вертится колесо времени, раскручивается клубок событий, тысячелетия человеческой истории полны грандиозными деяниями, могучими движениями армий и народов. Возникали и исчезали государства, расцветали и превращались в руины города и целые цивилизации; в истории отдельных стран и народов случались периоды расцвета и упадка, но великие люди, которые двигают историю вперед, были всегда. Каждая эпоха выносит им свое суждение, но как бы верно не понимали их современники, всегда остается возможность сказать о них следующим поколениям что-то новое.
Беспокойных людей, которые решались поднять свой голос против произвола и тирании, осмеливались выступать за свободу и права человека, чаще всего запирали в каменные мешки, тесные казематы, душные темницы или ссылали на долгие годы в далекие и глухие края. Многие из них, находясь в заточении, теряли счет времени, а вместе с ним и счет собственных лет, проведенных во мраке крепостных тюрем. Одни боролись за свободу, другие — за возможность познания опытным путем окружающего мира. Путь и тех, и других был долгим и трудным, пролегал через победы и поражения, радости и страдания, и много преград стояло на этом пути. Десятилетия, проведенные в тюремных казематах, жестокие истязания и пытки, смерть на костре или на плахе — таким был удел многих вольнодумцев.
Узниками становились безвестные колодники и родовитые дворяне, ниспровергатели существующего строя и их гонители… В темницах томились знатные вельможи, когда-то всемогущие временщики, ближайшие родственники коронованных особ, люди с громкими именами. Были и такие, кто переступал порог камеры никому не известным, а потом, приняв мученичество, входил в историю.
Были среди узников и личности сомнительные, задержанные по случайному подозрению, пойманные с поличным карманники или контрабандисты, с которыми правительства всех стран вели тщетную борьбу. Содержались в мрачных казематах наемные убийцы, ожидавшие, что их выручат влиятельные клиенты; были узники, неведомо как даже для самих себя запутавшиеся в сетях высокой политики. Одни появлялись в тюрьмах на короткое время, другие проводили в темницах месяцы, годы, десятилетия…
С тех пор, как существуют тюрьмы и решетки на окнах, запоры, засовы и замки; с тех пор, как существуют тюремщики, стражники, надзиратели, доносчики и наушники — мысль узников постоянно билась над тем, как, обманув бдительную стражу или заручившись ее содействием, сквозь стены и все препятствия передавать друг другу вести, а если повезет, то и вырваться на свободу. История многих тюремных изобретений начиналась во времена древние, но с тех пор она не прерывалась никогда: комок глины, оброненный в условном месте, мог прятать внутри лоскут с долгожданным для узника известием. Сломанная определенным образом ветка или замысловато ощипанное птичье перо, прицепленная к дереву нитка, пропетая у окна песня, слова которой были понятны только посвященным, — все приносило долгожданную весть томившимся в неволе узникам.
В каждой стране есть своя Бастилия, где заключенные порой целые десятилетия томились без всякой надежды на освобождение и проводили день за днем, ожидая смерти как величайшего избавления. Только она могла освободить их от ужаса пожизненного заключения, от соседства с душевнобольными товарищами и духовно умершими тюремщиками. Цинга и чахотка, беспросветная тоска, болезни физические и нравственные — вот в коротких словах описание внутренней жизни всех казематов, какое бы название они не носили.
Многие безвестно погибли в каменных мешках монастырских и государственных тюрем, о многих арестантах мы ничего не знаем, но они жили и мыслили, о чем говорят архивные сведения и тюремные документы. Испытав множество страданий, некоторые впоследствии сами поведали о своей тяжкой неволе всему миру. В нашей книге читатель встретит имена, уже известные ему, прочитает и о тех несчастных страдальцах, о которых он, может быть, еще не слышал.
Ни одна из подлинно достоверных работ Фидия до нас не дошла, и мы судим о них лишь по фрагментам и копиям более поздней эпохи да по изображениям на монетах и рисункам на вазах. Но когда кто-нибудь из поэтов или писателей хотел привести пример художника, которого все и во все времена признавали великим, чаще всего называлось имя именно этого древнегреческого скульптора. Никто из художников Древней Эллады не вызывал своим творчеством таких восторженных отзывов потомков, как Фидий, на долгие годы ставший мерилом творческих дерзаний и побед. Например, римский писатель и ученый Плиний писал:
