Вполне возможно, что был достигнут какой-то компромисс между Инанной и Энки. Однако в любом случае очень знаменательно, что именно богиня, без помощи, например, верховных богов Ана и Энлиля, сумела одержать верх над воплощением проницательности и мудрости. В житейском плане мораль ясна: женщина способна воспользоваться мужскими слабостями для достижения своих целей. Но ради такого поучения неразумных слушателей (ибо разумные и без того это знают) вряд ли стоило переносить действие на верхнюю ступень иерархии богов: достаточно было бы рассказать анекдот из жизни людей или низших божеств.
Учтем и то, что в мифе, как часто бывает, действие разворачивается и на небесах, и на земле. Инанна отплывает сначала на ладье небесной, о чем и доложил двуликий Исимуду, советчик Энки, своему господину.
Автор поэмы так настойчиво повторяет, что Энки наконец-то протрезвел, как будто стремится отвратить своих слушателей, а прежде всего государственных владык от пьянства (выходит, порок этот был достаточно распространен). Хватился Энки своих атрибутов власти: первосвященства, венца, царского престола, скипетра – а их нет! Отдал он своей дочери даже:
В общем, перечень длинный и достаточно интересный. Среди прочего упомянуты: Бури-потопы, Соитие, Целование, Беготня суетливая, Злоязычие, Голосов благозвучие. Энки, лишившись всех этих «Ме», пришел в ужас и негодование, выместив их на лягушке. Послал он вслед богине своего советчика и злых демонов, чудовищ Бездны, но все оказалось напрасно: Инанна ссылалась на то, что получила подарок, скрепленный честным нерушимым словом Энки.
«Жилых мест ладья небес достигла», – повествует предание. Доставила Инанна все «Ме» (Сути-Судьбы) в Урук при всеобщем ликовании горожан. Вновь следует перечисление этих невольных подарков Энки, теперь уже от имени жителей Урука. Странно звучат восторженные восклицания по поводу привезенных Опускания в мир подземный, Бурь-потопов, Злоязычия, Беготни суетливой, Неправедности. Тут-то чему радоваться? Непонятно.
Можно предположить, что речь идет не о самих явлениях, которые и без того присутствуют в каждом обществе, присущи природе и человеку, а о понимании их сути, умении управлять ими или предсказывать их. В таком случае Инанна овладела всеми премудростями Энки. Не таков ли подтекст этой истории? Мудрая женщина не только выведала у всезнающего бога секреты различных ремесел, занятий, эмоций, религиозных обрядов, природных явлений, но сумела сохранить их, способствуя процветанию своего родного города.
Как бы не завершался текст в шумерском оригинале, мы и без того знаем, что информацией (а в данном случае «Ме», Сути-Судьбы, по-видимому, сопоставимы с ней) можно поделиться, не потеряв ее. Она передается и осваивается другими людьми. Ее хранитель теряет только право и возможность единоличного пользования. В приведенном мифе со всей очевидностью признается равноправие женщины – в интеллектуальном плане – с мужчиной, и даже некоторое ее преимущество по части хитроумия, способности использовать мужские слабости в своих целях.
Но Инанне этого достижения показалось мало. Она решилась на отчаянное деяние – сойти в царство мертвых и затем вернуться на землю. А прологом к этой истории можно считать сказания о сватовстве к ней Думузи, их любви и женитьбы.
Бог Солнца Уту советует своей сестре Инанне выйти замуж за пастуха, но ей приглянулся землепашец Энкимду. Изложение переходит в излюбленный и виртуозно освоенный шумерами жанр диалога, на этот раз – между землепашцем и пастухом Думузи. Один восхваляет преимущества земледелия, а другой – скотоводства. Этот древний спор-соперничество, как гласит библейское предание, завершился тем, что земледелец Каин убил брата своего пастуха Авеля.
В шумерской версии подобного конфликта есть драматичное место: Думузи пасет своих овец на поле, где травы густы благодаря каналам и канавам, проделанным Энкимду. К нему подходит земледелец и указывает на это обстоятельство, но тут же добавляет: «О чем нам с тобою спорить?» Они становятся друзьями, Инанна выбирает Думузи, а Энкимду приносит на свадьбу щедрые дары.
