Временной мерой, служащей хотя бы недопущению вражеского флота к столице, стало оперативное создание заводчиком Н. И. Путиловым мелкого, но многочисленного флота этих самых «броненосных лодок». Благодаря небольшим размерам стоили они недорого (по крайней мере, несопоставимо с полноценными боевыми кораблями), прекрасно шныряли по опасным финским шхерам и в случае необходимости вместе с фортами Кронштадта вполне были в состоянии перекрыть вражескому флоту путь на Санкт-Петербург. Тренировкой «практической эскадры» (в которую, помимо больших кораблей, входило 40 канонерских лодок!) и разработкой тактики нарождающегося броненосного флота ведал переведенный в 1860 г. с Черного моря контр-адмирал Г. И. Бутаков. Он писал: «Крепость, подобная Свеаборгской, не может быть защищена без канонерских лодок… Чтобы по возможности не позволять хозяйничать в шхерах неприятелю, имеющему винтовую флотилию, мне кажется необходимым России иметь три эскадры канонерских лодок: в Выборге, Гельсингфорсе и Або. Каждая из них должна действовать самостоятельно и состоять: Выборгская из 20 или 30 лодок главнейшее для защиты Транзунда; Гельсингфорсская – из 40 или 60 и Абоская также из 40–60». Часть флотилии должна была обязательно состоять из броненосных судов, чтобы «принимать на себя первый огонь неприятеля при атаке». Эскадра должна быть не «стадом, наскоро согнанным, а стройной силой». Что ж, это ему вполне удалось, из сборища разномастных лодок и разнотипных кораблей он собрал мощный «кулак», а в 1863 г. издал «Новые основания пароходной тактики». Позднее, в 1867 г., он стал начальником первой русской броненосной эскадры в составе трех 26-пушечных батарей («Кремль», «Не тронь меня» и «Первенец»), 24-пушечного фрегата «Петропавловск» и 11 броненосных лодок.
Кстати, позднее это же «несочетаемое сочетание» «мощи и дешевизны» привело к появлению на Черном море причудливых круглых броненосцев-«поповок», благо хотя бы в количестве всего двух экземпляров. По этому поводу корреспондент «Биржевых ведомостей» в 1874 г. передает свой разговор с морским офицером: «Вас должно радовать появление первого военного судна в Черном море». – «Поверьте, нас весьма обрадовало бы появление всякого судна в водах Черного моря». – «А «поповка» разве не судно?» – «Да, если плавающую тарелку можно будет считать боевым судном».
Программа 1857 г. предусматривала постройку для Балтики 100 канонерских лодок! Там и так было множество канонерок, заложенных еще в Крымскую войну: одних «Осетров» 39 единиц, «Прибоев» 29 и т. д. Но нас интересуют, конечно, не все. Первой броненосной стала лодка «Опыт» 1861 г. постройки, затем – 10 однобашенных броненосных лодок типа «Броненосец» (в каждой башне – по два 229-мм орудия), броненосный «Смерч» с двумя «одинарными» башнями (можно, кстати, вспомнить и девять хоть и не броненосных, но весьма оригинальных мелкосидящих «Ершей» для действий в Невской губе, каждый с 280-мм пушкой) и др. Пришел черед появления на свет и двух броненосных лодок типа «Русалка» («систершип» – «Чародейка»).
Водоизмещение построенной на Галерном островке Санкт-Петербурга в 1865–1869 гг. «Русалки» было 1881 тонна, длина – 62,94 метра, ширина – 12,8 метра, осадка – 3,35 метра. Корабль был очень низкобортным (высота надводного борта составляла всего… 76 см! – см.: «Морской сборник», № 3 за 1894 г., с. 42), нес три небольшие наклонные мачты, одну дымовую трубу. Две горизонтальные паровые машины мощностью 705 лошадиных сил позволяли броненосцу идти со скоростью порядка 9 узлов. В двух башнях первоначально попарно стояли два 381-мм и два 229-мм орудия, но с 1890-х гг. вооружение было унифицировано до четырех 229-мм орудий. Вспомогательными были четыре 87-мм пушки и пять 5-ствольных 37-мм пушек Гочкиса.
