«Неверен сам посыл, что гений обязательно должен иметь отклонения в психике, – говорит доктор медицинских наук Московского НИИ психиатрии Юрий Полищук. – Конечно, можно назвать великих, у кого были такие проблемы, но не менее внушителен другой список – гениев без аномалий, например, Шопен, Дюма, Рахманинов, Чехов… Вообще у многих людей есть странности или неврозы, но это вовсе не означает, что они психически больны. По моему мнению, гений – это крайнее проявление нормы. Особенно это касается музыкантов и художников, чья эмоциональность бьет через край. У них есть слабые места из-за очень тонкой организации психики. А где слабо, там и рвется. И если поломка начинает прогрессировать, гений блекнет, болезнь вытесняет способности. Каждый случай индивидуален. Например, у эпилептиков мышление тормозится, и вроде бы какие уж гении. И вдруг Достоевский… Он ощущал перед припадком необычайную яркость чувств, почти экстаз, озарение. Наука пока не знает, как объяснить этот феномен Достоевского, такое удивительное проявление психической болезни. У огромного числа эпилептиков нет ничего подобного, наоборот, их сознание затуманивается».

«На протяжении тридцати семи лет я практиковался по четырнадцать часов в день, а они называют меня гением!»

Пабло Сарасате, виолончелист

Советский ученый Владимир Эфроимсон указывал на связь выдающихся способностей и подагры – повышенного содержания в крови мочевой кислоты. Он собрал внушительную «коллекцию» великих подагриков – Микеланджело, Рубенс, Галилей, Лейбниц, Кант, Дарвин, Лютер, Томас Мор, Ньютон.

Как утверждает доктор медицинских наук Института высшей нервной деятельности и нейрофизиологии РАН Нина Свидерская, когда человек особенно не задумывается, а действует на автомате, у него доминируют передние области левого полушария; более сложные задачи заставляют активизировать некоторые зоны правого полушария. Апофеоз же творчества наступает, когда участвующий в эксперименте человек для решения сложной задачи с помощью различных приемов (например, специального дыхания) входит в так называемое измененное состояние сознания. В этот момент включаются все области обоих полушарий.

Интересно, что у этого необычного состояния много вариантов – гипноз, аутизм, шизофрения, эпилепсия, на этом же «поле» работают экстрасенсы, шаманы. Во время экспериментов Свидерской шизофреники решали задачи куда с меньшим напряжением и расходом энергии, чем люди в норме: им не надо входить в измененное состояние сознания, они в нем «живут».

Разгадку гениальности вряд ли удастся решить без помощи генетиков. Надо понять, как формировался мозг, за какие его зоны отвечают те или иные гены. Исследования идут, появляются сенсации – например, «открыт ген гениальности!». Впрочем, ученые относятся к таким заявлениям скептически. У гениальности слишком сложная организация, ею управляет не один, не два, а целый «ансамбль» генов. И расшифровка их – сложнейшая задача.

Ван Гог считал себя одержимым бесом.

У Гофмана была мания преследования и галлюцинации.

Врубель и Хармс лечились в психиатрических клиниках.

У Мандельштама был тяжелый невроз и попытки суицида.

Анна Ахматова боялась открытых пространств.

Маяковский боялся инфекций и повсюду носил с собой мыльницу.

Истерические припадки Скрябина предваряли приступы творчества.

У Берлиоза музыкальные произведения вызывали приступы истерии.

У Рафаэля было видение (галлюцинация) образа Мадонны, который он и воплотил в своих произведениях.

Галлюцинации переживали Крамской во время работы над картиной «Христос в пустыне», Державин при написании оды «Бог».

У Глинки было нервное расстройство, доходящее до галлюцинаций.

Мопассан иногда видел в доме своего двойника.

Для Пушкина характерна резкая неустойчивость психики и ярко выраженная цикличность смены настроений.

Перейти на страницу:

Похожие книги