Но Толстой и братья Жемчужниковы на этом не успокоились. Они придумали сатирическую литературную маску Козьмы Пруткова и сборник его сочинений, который появился на свет в 1854 году. Помогал им в создании произведений Козьмы Пруткова знаменитый русский поэт Ершов[241]. «Сочинения Козьмы Пруткова» по сей день остаются одним из самых любимых произведений российского читателя.
Тогда же Алексей Константинович познакомился и установил добрые отношения с Н. А. Некрасовым и стал публиковаться в «Современнике».
В годы Крымской войны Толстой хотел организовать партизанский отряд на случай высадки на балтийском побережье английского десанта, а затем, в 1855 году, поступил майором в стрелковый полк Императорской фамилии. Но на войну он не попал. Во время пребывания полка под Одессой поэт заболел тифом. Тогда от тифа погибла почти половина полка. Алексея Константиновича выходила приехавшая в действующую армию Софья Андреевна.
После кончины в 1855 году Николая I на престол взошел личный друг поэта Александр II. Во время коронации, которая состоялась в 1856 году, Толстой был назначен флигель-адъютантом[242], а затем, когда поэт не захотел оставаться на военной службе, император назначил его егермейстером. В этом звании, не неся никакой службы, Толстой оставался до самой смерти; только короткое время был он членом комитета о раскольниках.
Пользуясь своей близостью к императору, Алексей Константинович не раз вступался за собратьев по перу. Так, летом 1862 года он вступился за И. С. Аксакова, которому было запрещено редактировать газету «День»; в 1863 году защищал И. С. Тургенева, привлеченного к делу о лицах, обвиняемых в сношениях с «лондонскими пропагандистами»[243]; хлопотал за ссыльного Тараса Шевченко; в 1864 году даже пытался помочь неприятному ему Н. Г. Чернышевскому[244].
Вторая половина 1850-х годов – самый продуктивный период в творчестве поэта. «Ты не знаешь, какой гром рифм грохочет во мне, какие волны поэзии бушуют во мне и просятся на волю», – писал он Софье Андреевне.
Поскольку в этот период к руководству «Современником» пришел Н. Г. Чернышевский, Толстой полностью разорвал отношения с журналом. Он сблизился со славянофилами и стал публиковаться в их журнале «Русская беседа». Там в 1859 году была опубликована одна из величайших поэм русской литературы, творение Толстого «Иоанн Дамаскин».
Особенно дружественные отношения установились у поэта с Иваном Сергеевичем Аксаковым[245]. В аксаковской газете «День» было напечатано нашумевшее в свое время стихотворение о Петре I «Государь ты наш батюшка».
Лично Алексей Константинович не считал себя славянофилом и утверждал, что является убежденным западником. Со временем он полностью отошел от кружка Аксакова и даже высмеивал их в своих произведениях. О своем политическом кредо поэт сказал стихами:
С середины 1860-х годов здоровье Толстого сильно пошатнулось. Он жестоко страдал от грудной жабы и невралгии с адскими головными болями. Алексей Константинович отошел от двора, жил преимущественно за границей – летом в разных курортах, зимой в Италии и Южной Франции. Подолгу пребывал в своих русских имениях – Пустыньке (возле станции Саблино, под Петербургом) и Красном Роге (Мглинского уезда Черниговской губернии, близ города Почепа). Жизнь по привычке вел на широкую ногу, а потому со временем разорился. Особенно тяжело отразилась на его хозяйстве реформа 1861 года, отменившая крепостное право.
Однако все эти беды не помешали поэту создать в период 1866-1870 годов великую трилогию исторических трагедий в стихах – «Смерть Иоанна Грозного», «Царь Федор Иоаннович» и «Царь Борис». В 1867 году «Смерть Иоанна Грозного» была поставлена на сцене Александринского театра в Санкт-Петербурге и имела грандиозный успех, несмотря на то что соперничество актеров лишило драму хорошего исполнителя заглавной роли.
Как бы предчувствуя свою близкую кончину, осенью 1875 года поэт написал стихотворение «Прозрачных облаков спокойное движенье», где, в частности, сказал:
28 сентября 1875 года во время очередного сильнейшего приступа головной боли Алексей Константинович Толстой ошибся и ввел себе слишком большую дозу морфия, которым лечился по предписанию врача. Случилось это в имении Красный Рог Черниговской губернии[246].
