Первый замысел «Жана-Кристофа», по словам Роллана, возник у него в 1890 г., когда он с высот холма Яникула взирал на панораму вечного Рима и этот взгляд «сверху» позволил ему увидеть глазами будущего героя-великана толпы лилипутов у его ног. Недаром потом писатель уподобил мир, в который вынужден был то и дело «опускаться» с высот своего духа Жан-Кристоф, пошлой ярмарке на площади. И именно этот отстраненный интеллигентский взгляд автора (в корне противоположный его же взгляду на соотечественников в лучшем его произведении – повести «Кола Брюньон») позволил Роллану представить жизнь своего героя как могучую реку, по берегам которой суетились немцы, французы, итальянцы, швейцарцы… Горячо веря в «гармоничное слияние наций», писатель посвятил свое детище «свободным душам всех наций, которые страдают, борются и – победят». «Мир погибает, задушенный своим трусливым и подлым эгоизмом. Мир задыхается. Распахнем же окна! Впустим вольный воздух! Пусть нас овеет дыханием героев». Увы, этот призыв (как и вообще любой другой) не мог уже спасти мир от войны. Появившись за два года до начала грандиозной мировой бойни, он напоминал призыв распахнуть окна при начавшемся в доме пожаре.
Десять томов романа увидели свет в журнале «Двухнедельные тетради» в 1904–1912 гг. (отдельное издание – 1912; первое русское издание – 1913). Публикации предшествовал почти десятилетний период работы автора над сбором материала и написанием предварительных набросков.
Призвав сошедшее с ума человечество к возрождению человека, в которого надо было лишь (по мнению писателя) вложить «великую душу», Роллан и посвятил себя поиску такого Человека. Своего героя писатель искал не только среди великих музыкантов и писателей, но и в литературных персонажах – прежде всего у Ж.-Ж. Руссо, В. Гюго и Ф. Ницше. Начав с биографической серии, Роллан продолжил ее в «Жане-Кристофе», представив своего «нового Бетховена» уже героем не просто биографического романа, а – «четырех-частной симфонии», «поэмы в прозе». (Критики позднее назвали это эпическое повествование, представляющее собой единый роман, посвященный судьбе одного человека на широком социальном фоне, «романом-потоком».)
Ставя выше других французскую и немецкую нации, а из всех видов искусства – музыку, Роллан своего героя Жана-Кристофа Крафта (по-немецки – сила) сделал полунемцем-полуфламандцем и композитором, причем гениальным. Жизнь героя представлена тремя частями: «Жан-Кристоф» (романы «Заря», «Утро», «Юность», «Мятеж»), «Жан-Кристоф в Париже» («Ярмарка на площади», «Антуанетта», «Дома») и «Конец путешествия» («Подруги», «Неопалимая купина», «Новый день»).
Герой Роллана вошел в мир, в котором «Бога больше не было», с очевидной авторской целью – заменить Его собой. Удалось ли Жану-Кристофу это, прямо скажем, непростое дело? Или вся его жизнь, как и его музыка, как и призыв его создателя к интеллигенции всех стран – объединяться, осталась лишь романтической иллюзией, в основу которой писатель положил «великий, гётевский принцип: «Умри и возродись!»?
