Фейт Штос работал над алтарем двенадцать лет (1477—1489 гг.). В конце июля 1489 года мастер Ф. Штос в окружении многочисленных прихожан и членов своей семьи присутствовал на освящении алтаря. С глубоким почтением все поздравляли скульптора, ибо поистине невозможное он исполнил с таким совершенством!
Благодарные жители Кракова освободили его от уплаты всех городских налогов и податей. Да и сами краковяне были людьми состоятельными, ибо алтарь был сооружен на пожертвования мещан и простого народа. Собранная ими сумма в 2808 флоринов равнялась годовому бюджету Кракова.
Алтарь представляет собой полиптих размером 11 х 16 метров и признан лучшим готическим алтарем Европы. Он выполнен из вызолоченного полихромированного липового дерева, почти трехметровые фигуры алтаря вырезаны из цельных стволов, а стволы такой толщины могли иметь только очень старые, 500-летние деревья. Сам алтарь создан чуть более пятисот лет назад, следовательно, материалу, из которого он сделан, – около 1000 лет.
Как пишут немецкие ученые Рут и Макс Зайдевиц, во время освящения алтаря взорам верующих предстали великолепные картины. Алтарь состоит из центральной части и четырех закрывающих ее крыльев. В верхней части алтаря изображено венчание Богоматери, рядом с ней стоят святые Войцех и Станислав, а на крыльях алтаря – двенадцать барельефов, изображающих сцены из жизни Святого семейства. Когда крылья алтаря открываются, верующие видят на них шесть сцен: Благовещение, Рождество, Поклонение волхвов, Воскресение, Вознесение и Ниспослание Святого Духа. Главная сцена алтаря представляет «Семь радостей и печалей Богоматери», «Смерть Марии», «Успение и Вознесение Богородицы».
Во время войны немцы, отлично знавшие художественную цену Мариацкому алтарю, хотели немедленно конфисковать его и увезти в Германию. Но польские патриоты приняли своевременные меры, чтобы укрыть творение Ф. Штоса в безопасном месте. Под руководством профессора К. Эстрейхера они с величайшей осторожностью разобрали алтарь на составные части: все скульптурные барельефы и резные орнаменты были тщательно упакованы и в ночь на 30 августа 1939 года погружены на речное судно. Оно доставило тяжелые ящики в Сандомир, где их спрятали в подвалах местного собора.
Чтобы отыскать Мариацкий алтарь, немцы не останавливались ни перед пытками, ни перед убийствами, и в конце концов им удалось с помощью предателей обнаружить тайник. Вскоре ящики с алтарем Девы Марии разместилось в подвалах берлинского рейхсбанка.
А тем временем вокруг похищенного шедевра разгорались нешуточные страсти. Некоторые высокопоставленные нацисты считали, что Мариацкий алтарь мог бы стать украшением и гордостью «музея фюрера» в Линце. Однако другие нацистские бонзы тоже хотели бы получить алтарь в свои коллекции награбленных произведений искусства. В конце концов в Германии одержала верх идея установить алтарь Девы Марии в Нюрнберге – на родине Фейта Штоса.[39]
Нюрнбергский обер-бургомистр Либель был в восторге от этого предложения, поддержанного и другими фашистскими лидерами, ведь в Нюрнберге регулярно устраивались съезды гитлеровской партии. После «окончательной победы» было решено установить алтарь в кафедральном соборе святого Лаврентия, и план этот утвердил сам А. Гитлер.
В мае 1940 года ящики со скульптурами алтаря перевезли из Берлина в Нюрнберг и разместили в подвалах тамошнего замка. Но собрать и установить алтарь в соборе так и не пришлось, так как город уже бомбила англо-американская авиация. Большую часть ящиков перевезли в другое место, а оставшиеся в Нюрнберге, к счастью, не пострадали.
После разгрома фашизма, в результате долгих поисков алтарь был найден и привезен назад в Польшу. Однако некоторые его части все же оказались в столь плачевном состоянии, что нуждались в длительной и дорогостоящей реставрации. Восстановительные работы заняли несколько лет, и только в 1957 году алтарь возвратился в Мариацкий костел, где он красуется и поныне.
Едва Христофор Колумб открыл Америку, как туда, почуяв наживу, хлынула из Европы целая орда обедневших дворян, авантюристов, искателей приключений, кладоискателей, разбойников, воров и прочего бесшабашного люда. Этот пестрый народ разрушал, жег, убивал и, конечно, грабил. Один лишь Ф. Писарро со своими людьми, разрушив дотла процветавшую империю инков, награбил богатства на пять миллионов фунтов стерлингов, и прежде всего золота.
Индейцы древнего Перу не знали ни торговли, ни денег, поэтому им не были знакомы ни воровство, ни грабежи, ни другие преступления. Жизнь их текла размеренно: каждый инка имел свое определенное место, которое он не мог покинуть или сменить.
