На плоской поверхности плиты ученый обнаружил символическую сцену, вырезанную резцом древнего мастера. В нижней части этой резьбы можно видеть страшную маску, своим видом напоминающую о разрушении и смерти: лишенные тканей и мышц челюсти и нос, большие клыки, огромные пустые глазницы. У большинства индейских народов доколумбовой Мексики это божество выступало страшным чудовищем, питающимся живыми существами. Поскольку все живое, умирая, возвращается в землю, страшная маска представляла собой стилизованное изображение божества земли. Голову его увенчивали четыре предмета, два из которых у майя являются символами смерти (раковина и знак, напоминающий %); два другие, наоборот, ассоциируются с рождением и жизнью (зерно маиса и цветок, или маисовый початок).
На маске чудовища, слегка откинувшись назад, сидит красивый юноша в богатой одежде и драгоценных украшениях. Тело его обвито фантастическим растением, которое выходит из пасти чудовища. Юноша пристально смотрит вверх на крестообразный предмет, олицетворяющий у древних майя «древо жизни», или, точнее сказать, «источник жизни» – стилизованный росток маиса.
На перекладине «креста» причудливо извивается гибкое тело двухголовой змеи, а из пастей этих голов выглядывают маленькие смешные человечки в масках бога дождя. По верованиям индейцев майя, змея была всегда связана с небом и небесным дождем: словно змеи, плавно и молчаливо скользят по небу тучи, а молния – это не что иное, как «огненная змея».
На самой верхушке «креста» сидит священная птица кецаль, длинные изумрудные перья которой служили украшением парадных головных уборов царей и верховных жрецов майя. Кецаль тоже облачена в маску бога дождя, а чуть ниже ее видны знаки, символизирующие воду, и два небольших щита с изображением солнечного бога.
Вот такой сложный ребус из резных картин был запечатлен на крышке саркофага. После тщательного изучения всех имевшихся в его распоряжении источников, А. Рус дал следующее его истолкование: «Юноша, сидящий на маске чудовища земли, вероятно, одновременно олицетворяет собой и человека, которому суждено в один прекрасный день вернуться в лоно земли, и маис, зерно которого (чтобы прорасти) прежде должно быть погребено в землю. «Крест», на который так пристально смотрит человек, опять-таки символизирует маис – растение, появляющееся на земле с помощью человека и природы, чтобы служить затем… пищей для людей. С идеей ежегодного воскресения маиса у майя была тесно связана идея собственного воскресения человека».
А швейцарец Э. Дэникен, который убежден в общении землян с инопланетянами, изложил свою точку зрения: «Найденный в Паленке рельеф изображает, по всей вероятности, бога Кукуматца… Мы видим человека, сидящего, наклонившись вперед, в позе жокея или гонщика, и в его экипаже любой нынешний ребенок узнает ракету. Она заострена спереди, снабжена странно изогнутыми выступами, похожими на всасывающие дюзы, а потом расширяется и заканчивается языками пламени.
Наклонившийся вперед человек обеими руками орудует со множеством непонятных контрольных приборов, а левой пяткой нажимает на какую-то педаль. Он одет целесообразно: в короткие клетчатые штаны с широким поясом, в куртку с модным сейчас японским воротом и плотно охватывающими манжетами. Активна не только поза у столь отчетливо изображенного космонавта: перед самым лицом у него висит какой-то прибор, и он следит за ним пристально и внимательно».
Массивные каменные «ножки» саркофага в свою очередь тоже были украшены рельефными изображениями. Мифические персонажи в богатых одеждах словно «вырастали» из земли, изображенной чисто символически – полосой и особым иероглифическим знаком. А рядом с ними видны побеги уже настоящих растений, увешанных плодами какао, тыквы и гуайявы.
От саркофага поднималась вверх длинная каменная труба, сделанная в виде змеиного туловища и заканчивающаяся в центральном помещении храма. Эту трубу А. Рус назвал «каналом для души», предназначенным для духовного общения жрецов и здравствующих членов царствующей семьи с их усопшими предками. Лестница после совершения погребального обряда засыпалась обломками камней, и между гробницей и храмом наверху существовала только магическая связь через этот «канал».
Размеры каменного саркофага и его огромный вес (20 тонн) исключали его доставку вниз – по узкой внутренней лестнице – уже после строительства пирамиды. Пирамида и храм скорее всего строились уже над готовой гробницей, чтобы защитить ее от разрушения и скрыть от непрошенных взоров. Но гробница правителя, похороненного с несметными сокровищами, несомненно, являлась весьма заманчивой добычей для грабителей, поэтому она и была так тщательно спрятана в недрах пирамиды, а ход к ней был плотно забит землей, щебнем и каменными глыбами.
