В 1979 году фотографии его костюма и плаща появились в журнале «Элль» — вероятно, это и можно считать первым выходом в «широкий мир». Знакомые редакторы модных журналов давно уже подталкивали его к тому, чтобы он начал работать над собственной линией готовой одежды, и Алайя, наконец, решился. В 1980 году прошёл первый показ — никаких объявлений в прессе, никаких приглашений, информация о нём распространялась так же, как все эти годы — от одного клиента к другому, их знакомым и друзьям. Показ прошёл более чем успешно — чёрные наряды с преувеличенно женственными формами и широкими плечами оказались именно тем, чего ожидала публика. Тогда же появился новый предмет одежды, введённый арабско-французским дизайнером, — боди, которое всего через несколько лет станет безумно популярным (в немалой степени — благодаря другому дизайнеру, Донне Каран).
Его работы всегда отличались простотой отделки, они почти всегда были очень сексуальными, но никогда — вульгарными. Сдержанные цвета — пастельные или, наоборот, тёмные, чёрный, серый, бежевый. В отличие от моделей прошлого, которые тоже придавали определённую форму женскому телу, работы этого дизайнера давали гораздо больше свободы движения, не превращаясь в жёсткий негнущийся каркас, и в этом, конечно, важную роль играло использование соответствующих тканей и соответствующий крой. О нём будут говорить, что ему удалось таким образом перекинуть своеобразный мост между прошлым и будущим…
Его слава вышла за пределы Франции, он открывал бутики не только в Париже, но в Нью-Йорке и Лос-Анджелесе, среди его клиенток появилось множество звёзд — от Мадонны до Тины Тёрнер до Джанет Джексон. Казалось, это означало настоящий успех… Так оно и было, но он же и повлёк за собой определённые трудности. Алайя всегда очень внимательно относился ко всему, что делает, его смело можно назвать перфекционистом, а во всё ускоряющемся темпе, в котором теперь живёт мир, в том числе и мир моды, любые задержки, пусть и вызванные желанием добиться безупречности, не приветствуются. Так что одна вторая, третья задержка (то на несколько дней, то на более длительный срок) его показов, задержки поставок привели к тому, что модельера стали обвинять в непрофессионализме, в неуважении к заказчикам… Он не поспевал. Он не стремился угнаться за другими, но оказалось, что теперь без этого уже не обойтись.
Всё это, а также личные обстоятельства — скончалась его любимая сестра, которая в своё время поддерживала его в выборе профессии — привели к тому, что в 1992 году Алайя перестал выпускать готовую одежду. 1990-е он провёл, работая только для частных клиентов в своём ателье-бутике-квартире в парижском квартале Маре. В 2000 году он продал свою компанию финансовой группе «Прада», а в 2007-м выкупил её обратно. Он планирует основать фонд в здании, которое соседствует с его домом моды, в котором будут храниться около пятнадцати тысяч эскизов и образцов его работ, созданных за долгие годы.
Его возвращение в моду было не быстрым, но успешным. Среди поклонников его творчества оказалось не меньше звёзд, чем раньше, а то и больше (в том числе и нынешняя первая леди США, Мишель Обама). В 2000 году в музее Гуггенхайм прошла первая выставка его работ, в 2008-м он был награждён орденом Почётного легиона.
И всю жизнь этот человек — небольшого роста, обычно в чёрном, загадочный, избегающий публичности, талантливый и упрямый — делает только то, что считает нужным. Он не прогибается под изменчивый мир, но мир иногда прогибается под него.
(1940)
«Женщина должна знать, что иногда платье может полностью изменить её судьбу», — сказал однажды Роберто Кавалли. А уж ему, человеку, который, по собственному признанию, обожает женщин и всю жизнь работает только для них, можно верить. С приходом в мир моды талантливого итальянца, который предпочитает, чтобы его называли не модельером, а «художником моды», мы, возможно, потеряли талантливого живописца. Зато обрели мастера, который в очередной раз подтвердил, что мода — это искусство.
Роберто Кавалли родился в 1940 году во Флоренции, городе, где творили одни из самых замечательных художников итальянского Возрождения, чьи работы до сих пор украшают стены всемирно известной галереи Уффици. Роберто может гордиться — там хранится и несколько работ его деда, известного в своё время художника-импрессиониста Джузеппе Росси.
Как часто бывает в творческих семьях, Роберто должен был пойти по тем же стопам — так что учиться он отправился в местную школу искусств. Но, как оказалось, молодого человека больше интересовало практическое применение своих познаний в мире изобразительного искусства, и он сосредоточился на рисунках для ткани, видя в них прекрасное поле для воплощения своих фантазий. Ткань с изумительным узором — это просто материя? Или уже искусство?
