Военные были довольны. Они отловили достаточное количество мышей и испытали способ крепления и страховки термитных бомбочек на зверьках. Эффект получился неожиданным: несколько ночных летунов ускользнули из лаборатории и в тот же день дотла спалили огромный ангар вспомогательной военно-воздушной базы США около Карлсбада стоимостью 2 миллиона долларов, а заодно случайно подвернувшуюся личную автомашину генерала – начальника злополучной базы.
Несмотря на столь значительный материальный ущерб, военные решили, что испытания прошли как нельзя лучше. Они уже подготовили контейнеры, вмещающие тысячи летучих мышей (их обязательно следовало располагать вниз головой, чтобы не нарушать кровообращения), но в последний момент в Пентагоне посчитали, что бомбомыши – довольно непредсказуемое оружие, и свернули операцию.
В конце XIX века француз Тейнак изобрел пчелиную почту, при помощи которой он сообщался со своим приятелем (у знакомого была пасека, находившаяся примерно в 5 км от дома Тейнака). Друзья обменялись несколькими пчелами и держали их взаперти. Пчелу выпускали с приклеенным к спине кусочком папиросной бумаги – и она устремлялась к родному улью. Когда насекомое наконец добиралось до него, депеша застревала в зауженном отверстии летка.
Изобретение Тейнака тут же привлекло внимание германской разведки, разглядевшей в нем нечто большее, чем остроумную забаву любителей природы.
Начиналась Первая мировая война. Французы подтянули свои войска к границе, а германские шпионы тут же отправили через нее пчел с донесениями. Из предосторожности они заменили заметные кусочки папиросной бумаги намотанными на брюшко тонкими шелковинками. Пехоту обозначала красная ниточка, кавалерию – синяя, артиллерию – зеленая.
С развитием средств связи боевые животные и насекомые-шпионы, по идее, должны были бы уйти в историю, но, как оказалось, они до сих пор так и не уволены в запас. В одной из недавних зарубежных публикаций утверждается, что сотрудники разведывательных служб всего мира по-прежнему используют пчел для доставки шпионских донесений, но теперь не увидишь даже ниток, только еле приметная точка на крылышке. Стоит взглянуть на нее в микроскоп, и глазу предстанет микрофотография подробной зашифрованной депеши.
Ходят слухи, что специалисты разведслужб используют сегодня не только пчел, но даже тараканов и мух. Возможно, это только слухи, но чем черт не шутит? Так что смотрите на всякий случай себе под ноги, чтобы ненароком не раздавить «спецагента» стоимостью в миллионы долларов…
Насекомое, известное как водомерка, скользит по поверхности прудов и рек, а ящерица-василиск в Центральной Америке может вставать в воде на задние лапки и так пробегать короткие дистанции. Но еще более искусный водоход – это пизаурид, паук-рыболов (Dolomedes triton). Ящерица-василиск и водомерка используют каждая лишь по одному способу хождения по воде, а паук – сразу три и спокойно меняет их во время движения. Для него водяная гладь – как пол танцплощадки.
Пизауриды живут в средней полосе, хотя больше всего их водится на юге. Они сидят, затаившись по берегам рек и прудов, а когда в воду попадает какое-нибудь насекомое, то бросаются по поверхности на свою жертву. Они даже могут погружать в воду лапки и хватать головастиков и маленьких рыбок!
Первая задача для живых существ, ходящих по воде, – это не провалиться. Пизауриды обеспечивают это, используя поверхностное натяжение воды. Молекулы воды сильнее притягиваются друг к другу, чем к молекулам воздуха. Это притяжение заставляет поверхность воды действовать, как кусок резиновой пленки. Когда паук ставит лапку на воду, то вокруг нее образуется вдавленность в виде ямочки, и вода отвечает давлением, обращенным наружу, стремясь восстановить свою ровную поверхность.
Поверхностное натяжение – не очень большая сила. Небольшой и плоский камень прорывает натяжение и тут же идет ко дну. Но пауки – настоящие легковесы (весят не больше грамма), и вдобавок их длинные лапки покрыты воском, который отталкивает воду. Из-за того, что поверхностное натяжение действует на края объекта, длинные ноги оказывают меньшее давление на воду. Этим же объясняется, почему не проваливается иголка, если ее аккуратно положить на воду.
Хотя поверхностное натяжение удерживает пауков на плаву, оно же затрудняет им любое движение. На суше пауки могут отталкиваться лапами от твердой земли, которая отвечает на прилагаемое к ней усилие с такой же силой. Но их покрытые воском лапки не позволяют им проделать то же на поверхности пруда: вода для этого слишком скользкая.
