Стокгольм, блюдя свою нейтральность, неохотно согласился назначить Валленберга своим будапештским консулом, но все же согласился, уступив американскому давлению. Это и создало в судьбе шведского аристократа изломы, которые впоследствии изуродовали всю его жизнь. Строго говоря, никто, заступаясь за Валленберга, не сказал советским властям всей правды. И это не могло не вызвать в Москве недоверия. Шведы не столько боялись, сколько стыдились подтвердить условность своего нейтралитета. Американцам тоже не с руки было в открытую вступаться за своего человека, которого назвать «своим» они формально не могли.
Журнал пишет, что в дни советского наступления на Будапешт Валленберг выезжал на места боев, где умудрялся с немецкой стороны под огнем фотографировать советскую артиллерию. Разведывательный характер этих действий не вызывает сомнений.
Расследование журнала подтверждает прежние сомнения Запада относительно даты и обстоятельств гибели Валленберга. Многие утверждают, что видели его позже 1947 года, когда, согласно официальному заявлению КГБ, шведский дипломат отошел в мир иной. Журнал приводит свидетельства ряда лиц: Густава Рихтера, сокамерника, Богуслава Рая, польского зэка. Но всего более впечатляет свидетельство 72-летней Лариной, в свое время служившей прачкой во Владимирской тюрьме. Из множества фотографий пяти мужчин совпадающего с Валленбергом возраста она без колебаний указала на шведского дипломата. Она не запомнила его имени – только номер камеры, 49-й одиночки. «Он был высоким, темноволосым, лысеющим, – вспоминала Ларина. – Вечно хныкал. Вечно всем недоволен». Она приводила факты, когда заключенный отказывался от супа. Миска оставалась нетронутой у окошка в двери. А зэк, вопреки жестким советским правилам, объявлял суп слишком холодным и требовал вызвать начальника тюрьмы. Профессор Чикагского университета Марвин Макенен, который консультировал совместную шведско-российскую комиссию по Валленбергу, считает такое поведение вполне оправданным: заключенные используют любые методы, чтобы привлечь к себе внимание властей.
«Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт» пишет, что западный образ мыслей сыграл с Валленбергом злую шутку. По пути в Москву, еще не до конца уверенный в своем статусе арестованного, Валленберг делал разведывательные записи о всем увиденном и услышанном в форме подготовительных заметок якобы для романа о шпионской деятельности. Каково же было его изумление, когда советские чекисты, не обременяя себя глупыми, по их мнению, формальностями, изъяли все записи без судебных церемоний, внимательно проштудировали их и использовали для доказательства того, что Валленберг оставался шпионом даже после задержания.
Шведский посол Ангер, посвятивший свою жизнь исследованию истории Р. Валленберга, в 1989 году уговорил канцлера ФРГ Гельмута Коля позвонить Михаилу Горбачеву и попросить «отпустить этого старика». Ангер слушал ответ генсека по параллельному телефону. Горбачев, как утверждает журнал, помолчал, а затем сказал, что у него нет контроля над КГБ.
И все же главное в публикации «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт» не новые, ранее неизвестные детали. Главное – это довольно веские доказательства того, что запутанность положения американской разведки и шведского правительства парализовали волю двух стран в освобождении дипломата. Как полагает журнал, Москва, убедившись в шпионской сути Валленберга, вполне могла ждать предложения об обмене, но не дождалась.
История побежденного Третьего рейха полна загадок. Так, лишь спустя многие годы после окончания войны стали известны некоторые детали разработок секретных лабораторий и заводов, принадлежавших тайному нацистскому ордену, замаскированному под структуру СС во главе с Генрихом Гиммлером. В его ведении находились и мистико-оккультные общества «Туле», «Черное солнце», «Вриль» и другие. Одно из них, берлинское общество «Блистающая ложа», или «Общество Вриля», с 1939 года разрабатывало методы психотронного воздействия и массового зомбирования людей.
Тайные общества, составившие костяк нацистского режима, преследовали зловещие цели. Нацисты были убеждены, что устройство мира можно изменить по воле группы «посвященных» лиц и посредством неограниченного насилия. Согнав в свои секретные лаборатории многих талантливых ученых и инженеров, общество «Туле» приступило к разработке новейших образцов техники и средств массового уничтожения людей. Во главе этого общества стояли Рудольф Гесс и Карл Хаусхоффер, превратившие «Туле» в идеологический центр нацизма, в котором оккультные науки играли далеко не последнюю роль.
