Глядя на это огромное количество семян подсолнечника, посетители галереи задумывались: «Откуда они появились? Почему их так много? Кто их сделал?» Выставка получила благосклонные отзывы, даже в тех кругах, где в прошлом я не рассчитывал на особые похвалы. Китайский критик Фу Сяодун описал ее как «значимое событие в мире искусства, которое нельзя пропустить». Он сказал: «Для Ай Вэйвэя сто миллионов изготовленных вручную семечек — наиболее терпеливый и бескомпромиссный из возможных способов продемонстрировать независимость любой личности. Как неповторимо каждое семечко, так и каждая жизнь ценна сама по себе: никто не достоин сгинуть в клубах багровой пыли мирской суеты».
Музей установил в галерее видеотрансляцию: так посетители могли задавать мне вопросы, а я после возвращения в Пекин мог отвечать им онлайн. Кто-то говорил мне, что воспринял семечки подсолнечника как «семена свободы», и спрашивал, можно ли взять одно с собой; кто-то поделился своей фантазией, как однажды семечко в его руке начнет светиться в темноте, и это будет момент, когда наступит свобода. В последующие два года мы отправили по почте более сорока тысяч семечек тем, кто меня поддерживал.
Инсталляция «Семена подсолнечника» ознаменовала конец периода, когда меня можно было обвинить в том, что у меня нет «нормальной работы». Теперь я стал проводить в интернете намного меньше времени, поднял паруса и наметил курс к неведомым землям, зная, что могу столкнуться с любыми видами непогоды.
Моя мировая известность росла, а в Китае все сильнее закручивали гайки. В 2009 году на Рождество пекинский суд приговорил писателя и активиста Лю Сяобо к одиннадцати годам тюрьмы за «подстрекательство к подрыву государственной власти». Когда Лю в октябре 2010 года присудили Нобелевскую премию мира, китайское правительство рьяно протестовало, заявляя, что нелепо давать премию мира преступнику. Органы общественной безопасности пытались помешать семье и друзьям Лю поехать на церемонию вручения премии в Осло и с этой целью составили список из ста китайских граждан, которым запрещено покидать страну.
Второго декабря я собирался вылетать из Пекина в Сеул, чтобы оттуда отправиться на биеннале в Кванджу, которую курировал. Я прошел паспортный контроль и уже был у выхода на посадку, когда ко мне подошла женщина-полицейский. «Вы господин Ай?» — спросила она. Она сообщила, что, когда я проходил границу, произошел компьютерный сбой и ей нужно посмотреть мой паспорт.
Мне оставалось только рассмеяться. «Вы что, не выпустите меня из страны?»
Она показала мне бумагу, где от руки было написано: «Поскольку ваш выезд может угрожать национальной безопасности, Управление общественной безопасности Пекина запрещает вам покидать страну». Она не дала бумагу мне в руки и не сказала, сколько продлится запрет. Все, что я мог сделать, — это высказать свое недовольство в интернете. «Когда государство ограничивает перемещения гражданина, — написал я, — оно превращается в тюрьму… Никогда не любите человека или страну, которые лишают вас свободы передвижения».
На тот момент я как раз завершил строительство новой студии около деревни Малу в сельском районе Цзядин, к северо-западу от Шанхая; это было здание из красного кирпича в конце тихой улицы, а дальше шли виноградники. Спроектировать эту студию мне предложил местный чиновник в дополнение к остальным запланированным постройкам, часть из которых уже была в работе: студия моего друга художника Дин И; музей, спроектированный Тадао Андо; галерея современного искусства индонезийского коллекционера. Ожидалось, что уже в скором времени на месте виноградников будет колония художников.
Студия была построена как традиционный дом с внутренним двором, с трех сторон вода, а с четвертой, где вход, дорога. По периметру внешней стены шла полоса серой плитки, которой был выложен и внутренний двор. Жилое помещение располагалось с южной стороны, галерея — с восточной, студия — с западной, а гостевая комната — с северной, и каждая часть была автономна, с выходом во двор.
Строительство заняло целых два года, и взялся я за него главным образом в надежде на то, что это пространство даст мне возможность вложить всю свою энергию в творчество. У меня не было определенных планов и намерений по поводу использования студии — для меня важна была простая, но требующая скрупулезности задача спроектировать и построить здание, сконструировать студию, которая радовала бы и глаз, и душу.
