Осенью 1978 года программа реформ Дэн Сяопина развивалась по нескольким фронтам. Отменили вердикт о контрреволюционном характере инцидента в апреле 1976 года на площади Тяньаньмэнь; решение Мао о начале «культурной революции» косвенно отвергли, и, что было важнее всего для Ай Цина, — партия объявила о реабилитации жертв кампании 1957 года по борьбе с «правыми элементами».
Двадцать пятого ноября на поэтическом вечере на пекинском Стадионе трудящихся, который потом транслировали по Центральному телевидению Китая, огромная толпа бурно аплодировала новому стихотворению Ай Цина, воспевающему протест на площади Тяньаньмэнь в апреле 1976 года и устранение «Банды четырех». В последних строфах Ай Цин выразил потребность в восстановлении справедливости, которую многие испытывали:
Он закончил словами поддержки линии реформ:
«Четыре модернизации» (в промышленности, сельском хозяйстве, обороне и науке) стали приоритетными направлениями государственной политики, впервые сформулированными Чжоу Эньлаем и теперь занявшими центральное место в повестке нового руководства.
Оттепель продолжалась, положение отца укреплялось, да и сам он начал смотреть на жизнь оптимистичнее. В декабре 1978 года в предисловии к антологии своей поэзии он выразил уверенность в будущем: «Моя жизнь пришлась на переломную, многоцветную эпоху. Как и другие люди моего поколения, я прошел через самые разные сражения и встретил самых разных врагов на фоне постоянно меняющихся условий. Теперь течение времени привело меня в новую гавань, залитую солнечным светом, и под долгий гудок корабля в моей жизни начинается новое путешествие».
Он стал смелее критиковать культурную политику эпохи Мао и ратовать за расширение творческих свобод. Двенадцатого января 1979 года на форуме писателей и художников он заявил: «Если есть свобода критиковать, но нет свободы обсуждать, кто же тогда захочет творить?» Пять дней спустя на форуме, организованном при поддержке поэтического журнала
Наконец в марте 1979 года отец получил долгожданные вести: с него официально сняли обвинение в правых взглядах. Его полностью реабилитировали, восстановив членство в партии, политический статус и размер оплаты труда. Членов семьи, детей и друзей, пострадавших из-за контактов с ним, также должны были теперь избавить от неблагоприятных последствий.
Вскоре на прогулке в парке Сяншань он случайно встретил Чжоу Яна, которого незадолго до этого выпустили из тюрьмы Циньчэн. Бывший жрец культуры теперь подошел к нему извиниться: «Товарищ Ай Цин, мы допустили ошибку в вашем случае».
Легко сказать: «Мы допустили ошибку». Ведь очень многие люди, в отношении которых были допущены ошибки, не выжили. Отец потом так отзывался о своей реабилитации: «Не так просто собрать воспоминания, разбросанные по морскому дну. Многие из них разъела соленая вода, и они утратили блеск. Я столько лет был оторван от мира».
Но Ай Цин постарался наверстать упущенное. С августа 1979 года по август 1982-го он опубликовал более ста стихотворений, много путешествовал и по Китаю, и по другим странам и получил широкое признание. В мае 1979 года он отправился в тур по Западной Германии, Австрии и Италии — это было его первое зарубежное путешествие с 1954 года. Когда его пригласили прочесть стихотворение на мероприятии в Мюнхене, он с широкой улыбкой вытащил из кармана несколько листов бумаги и протянул переводчику. Это было стихотворение о Берлинской стене:
