Пошла цапля, а путь по болоту не близок: то одну ногу увязит, то другую. Одну вытащит – другую увязит. Крылышко вытащит – клюв засадит; ну пришла и говорит:
– Журавль, я иду за тебя!
– Нет, цапля, – говорит ей журавль, – уж я раздумал, не хочу на тебе жениться. Иди туда, откуда пришла!
Стыдно стало цапле, закрылась она крылышком и пошла к своей кочке; а журавль, глядя за нею, пожалел, что отказал; вот он выскочил из гнезда и пошел следом за нею болото месить. Приходит и говорит:
– Ну, так уж быть, цапля, я беру тебя за себя.
А цапля сидит сердитая-пресердитая и говорить с журавлем не хочет.
– Слышь, сударыня-цапля, я беру тебя за себя, – повторил журавль.
– Ты берешь, да я не иду, – отвечала она.
Нечего делать, пошел опять журавль домой.
«Этакая нравная, – подумал он, – теперь ни за что не возьму ее!»
Уселся журавль в траве и глядеть не хочет в ту сторону, где цапля живет. А та опять передумала: «Лучше жить вдвоем, чем одной. Пойду помирюсь с ним и выйду за него».
Вот и пошла опять ковылять по болоту. Путь до журавля долог, болото вязко: то одну ножку увязит, то другую. Крылышко вытащит – клюв засадит; насилу добралась до журавлиного гнезда и говорит:
– Журонька, послушай-ка, так и быть, я иду за тебя!
А журавль ей в ответ:
– Нейдет Федора за Егора, а и пошла бы Федора за Егора, да Егор не берет.
Сказав такие слова, журавль отвернулся. Цапля ушла.
Думал, думал журавль да опять пожалел, для чего было ему не согласиться взять за себя цаплю, пока та сама хотела; встал скорехонько и пошел опять по болоту: тяп, тяп ногами, а ноги да хвост так и вязнут; вот упрется он клювом, хвост вытащит – клюв увязит, а клюв вытащит – хвост увязнет.
Вот так-то и по сию пору ходят они друг за дружкой; дорожку проторили, а пива не сварили.
Жила-была кума-Лиса; надоело Лисе на старости самой о себе промышлять, вот и пришла она к Медведю и стала проситься в жилички:
– Впусти меня, Михайло Потапыч, я лиса старая, ученая, места займу немного, не объем, не обопью, разве только после тебя поживлюсь, косточки огложу.
Медведь, долго не думав, согласился. Перешла Лиса на житье к Медведю и стала осматривать да обнюхивать, где что у него лежит. Мишенька жил с запасом, сам досыта наедался и Лисоньку хорошо кормил. Вот заприметила она в сенцах на полочке кадочку с медом, а Лиса, что Медведь, любит сладко поесть; лежит она ночью да и думает, как бы ей уйти да медку полизать; лежит, хвостиком постукивает да Медведя спрашивает:
– Мишенька, никак, кто-то к нам стучится?
Прислушался Медведь.
– И то, – говорит, – стучат.
– Это, знать, за мной, за старой лекаркой, пришли.
– Ну что ж, – сказал Медведь, – иди.
– Ох, куманек, что-то не хочется вставать!
– Ну, ну, ступай, – понукал Мишка, – я и дверей за тобой не стану запирать.
Лиса заохала, слезла с печи, а как за дверь вышла, откуда и прыть взялась! Вскарабкалась на полку и ну починать кадочку; ела, ела, всю верхушку съела, досыта наелась; закрыла кадочку ветошкой, прикрыла кружком, заложила камешком, все прибрала, как у Медведя было, и воротилась в избу как ни в чем не бывало.
Медведь ее спрашивает:
– Что, кума, далеко ль ходила?
– Близехонько, куманек; звали соседки, ребенок у них захворал.
– Что же, полегчало?
– Полегчало.
– А как зовут ребенка?
– Верхушечкой, куманек.
– Не слыхал такого имени, – сказал Медведь.
– И-и, куманек, мало ли чудных имен на свете живет!
Медведь уснул, и Лиса уснула.
Понравился Лисе медок, вот и на другую ночку лежит, хвостом об лавку постукивает:
– Мишенька, никак опять кто-то к нам стучится?
Прислушался Медведь и говорит:
– И то кума, стучат!
– Это, знать, за мной пришли!
– Ну что же, кумушка, иди, – сказал Медведь.
– Ох, куманек, что-то не хочется вставать, старые косточки ломать!
– Ну, ну, ступай, – понукал Медведь, – я и дверей за тобой не стану запирать.
Лиса заохала, слезая с печи, поплелась к дверям, а как за дверь вышла, откуда и прыть взялась! Вскарабкалась на полку, добралась до меду, ела, ела, всю середку съела; наевшись досыта, закрыла кадочку тряпочкой, прикрыла кружком, заложила камешком, все, как надо, убрала и вернулась в избу.
А Медведь ее спрашивает:
– Далеко ль, кума, ходила?
– Близехонько, куманек. Соседи звали, у них ребенок захворал.
– Что ж, полегчало?
– Полегчало.
– А как зовут ребенка?
– Середочкой, куманек.
– Не слыхал такого имени, – сказал Медведь.
– И-и, куманек, мало ли чудных имен на свете живет! – отвечала Лиса.
С тем оба и заснули.
Понравился Лисе медок; вот и на третью ночь лежит, хвостиком постукивает да сама Медведя спрашивает:
– Мишенька, никак, опять к нам кто-то стучится? Послушал Медведь и говорит:
– И то, кума, стучат.
– Это, знать, за мной пришли.
– Что же, кума, иди, коли зовут, – сказал Медведь.
– Ох, куманек, что-то не хочется вставать, старые косточки ломать! Сам видишь – ни одной ночки соснуть не дают!
– Ну-ну, вставай, – понукал Медведь, – я и дверей за тобой не стану запирать.
