Единственное, что здесь замечаем подлинно аравийского, это удушающая жара, обжигающий кожу раскалённый воздух, густой и неподвижный, — сорок пять градусов в тени! А мы в своих хромовых сапогах, в защитных гимнастерках, перетянутых ремнём и портупеей! Хотя и непривычно было смотреть на английских офицеров, важно шествующих… в шортах, тем не менее мы им завидовали. Пока наше командование вело переговоры с союзными офицерами — хозяевами аэродрома — о нашем размещении на отдых и дальнейшем пути, мы забрались под крыло самолёта, спасаясь от палящего солнца.
Наше внимание привлёк воробей. К моему удивлению, этот пернатый житель знойной Аравии ничем не отличался от своих белорусских или московских сородичей: перья его были такие же серенькие, а сам он такой же маленький, подвижной, нахальный и так же звонко чирикал.
Разместили нас в военном авиагарнизоне. Здесь было всё предусмотрено, для того чтобы по возможности оградить лётный персонал от изнуряющей тропической жары: душевые установки, холодильники, вентиляторы.
Позже мы убедились, что английские и особенно американские войска не только в далёком от полей битв Ираке, но и непосредственно в фронтовой полосе много заботились о своём комфорте. Всюду здесь сооружались домики из гофрированного металла, офицерские бары, душевые.
Рано утром, приняв душ и позавтракав, мы отправились в дальнейший путь. Под крылом снова необозримые просторы пустыни с редкими оазисами. По мере продвижения к югу оазисы попадались всё чаще и наконец слились в сплошное море зелени. Палестина!
У подножия холма, увенчанного куполом старинного собора, раскинулась живописная панорама Иерусалима.
Снова небольшой пустынный участок, пересечённый несколькими рядами невысоких скалистых гряд. А вот и Суэцкий канал. Теперь мы уже летим над долиной Нила. Она тянется широкой зеленеющей лентой на фоне однообразно жёлтой пустыни. Дельта Нила напоминает чем-то Волгу вблизи Астрахани. Только вода здесь мутная, красноватая.
Под нами столица Египта — Каир. Здесь и там торчат шпили минаретов. Как и во всех больших городах Востока, центр Египта застроен многоэтажными, европейского типа домами, а вокруг, на огромной территории, прячутся в зелени крохотные одноэтажные домики.
В тридцати километрах от Каира мы приземлились на аэродроме Каиро-Вест и вступили на землю Африки. Английские офицеры встретили нас радушно, по крайней мере внешне.
Здесь, в отличие от спокойной обстановки Аравии, уже попахивало войной. Ливийская армия фашистского генерала Роммеля была ликвидирована англичанами, но в море, у греческих берегов, война продолжалась. Происходили боевые действия и в воздушных просторах побережья.
Лётный состав английской авиации размещался в хорошо оборудованных палатках, куда устроили и нас. И здесь в каждой мелочи сквозило тяготение к комфорту, с той лишь разницей, что всё было оборудовано поскромнее, чем в Хаббании.
Здесь, на аэродроме, мы неожиданно встретились с группой советских лётчиков, возвращавшихся на родину. Они воевали в тех местах, куда теперь направлялись мы. Как обрадовались мы неожиданной встрече, товарищам, успевшим стать за несколько месяцев «ветеранами» воздушной борьбы в Средиземноморье!
Один из них — молодой ещё, невысокий, коренастый лётчик Александр Сергеевич Шорников — очень интересно рассказывал о своих полётах к югославским партизанам.
В апреле сорок четвертого ему поручили слетать на заснеженный горный аэродром в Боснии. Английские авиаспециалисты утверждали, что тяжёлый самолёт с грузом посадить в этом месте в горах зимой вообще невозможно. Шорников доказал, что хоть очень трудно, но возможно. Ему не поверили. Пришлось тогда купить в итальянской лавчонке несколько плетёных корзин, взять их с собой в полёт на гору Петровац, наполнить там югославским снегом и вручить после очередного полёта союзникам.
В конце мая фашистские войска начали новое большое наступление против Народно-освободительной армии Югославии и партизанских отрядов. Гитлеровцы, по-видимому, рассчитывали с помощью предателей из среды югославов — всяких там «четников» и «усташей» — захватить в плен верховный штаб НОАЮ во главе с маршалом Иосипом Броз Тито.
Был выброшен парашютный десант в районе города Дрвар. Фашисты перерезали все горные дороги. Большая группа десантников опустилась совсем близко от штаба Верховного командования.
Маршал Тито решил тогда перевести свой штаб в другое место. В ночь на четвёртое июня экипаж самолёта Шорникова получил приказ вылететь в район Купришко-Поле и произвести посадку самолёта примерно в ста километрах от города Дрвар.
