Погода не благоприятствовала советским лётчикам. Маршрут их полета проходил через морскую базу Сплит, захваченную гитлеровцами. Её прикрывал очень сильный огонь зенитных батарей. Непрерывно маневрируя, Шорников миновал опасную зону и разыскал нужную ему вершину горы. Более получаса ушло на то, чтобы в разрывах облачности обнаружить световые сигналы. Но лётчик увидел партизанские костры. Требовалось большое умение и особая осмотрительность, чтобы посадить тяжёлый самолёт на тесную площадку, изрезанную горными ручьями. Шорников с облегчением вздохнул, когда прекратилось шуршание камней и машина замерла.
Вскоре у самолёта появились маршал Тито и сопровождавшие его лица. Они спустились с гор. Недолгое совещание, и вот самолёт, подпрыгивая на ухабах, стремительно набирает скорость и отрывается от земли.
На борту машины Шорникова — маршал Тито, начальники советской, английской и американской военных миссий, члены верховного штаба Народно-освободительной армии Югославии.
Когда самолёт вышел на побережье Адриатического моря, маршал Тито зашёл в пилотскую кабину, подробно расспрашивал о трудностях взлёта и посадки, интересовался возможностью повторного полёта в эту ночь на ту же площадку.
…Второй полёт оказался труднее первого. Когда самолёт возвращался, начало рассветать. Чтобы избежать встречи с истребителями противника, Шорников вёл свой корабль бреющим полётом над морем.
Попытка гитлеровцев уничтожить верховный штаб Освободительной армии свободолюбивого горного народа была сорвана. Штаб-квартира маршала Тито разместилась на самой высокой горе острова Вис, куда можно было попасть только по извилистой крутой тропинке. Остров был недоступен оккупантам и всё время находился в руках югославских патриотов.
Здесь не раз бывал Шорников. Здесь он получил высокую награду.
Из своего памятного полета за членами верховного штаба НОАЮ Шорников вернулся Героем Советского Союза и Народным Героем Югославии.
…Шорников ещё не закончил свой рассказ, когда нас позвали к обеду.
К концу обеда в столовой к нам присоединились английские офицеры.
При первом знакомстве англичане произвели на нас благоприятное впечатление, и не только потому, что они буквально изощрялись в любезностях. Это ведь были наши боевые товарищи, недавно очистившие африканскую землю от гитлеровцев. Расспросив нас о дальнейшем нашем маршруте, британские офицеры пришли в изумление.
— Как, — недоумевал сухопарый штурман, — семьсот пятьдесят километров над морем на сухопутных самолётах?! Да это же безрассудство!
— Небо над морем далеко ещё не мирное, — предупреждал нас молоденький жизнерадостный пилот, — не исключена возможность встречи с фашистскими «мессерами»! Что вы тогда станете делать? Ведь вы же совсем беззащитны!
В конце этой беседы командир эскадрильи истребителей типа «Москито» окончательно разгорячился:
— Нет! — воскликнул он, ударив себя кулаком в грудь. — Я не допущу, чтобы русские лётчики, наши доблестные союзники, подвергались такому риску. Я подниму эскадрилью «Москито» и прикрою вас с воздуха. Пусть только попробуют сунуться «мессеры»!
Хотя после многочисленных тостов командир английской эскадрильи был явно навеселе, однако мы ему поверили: уж очень искренним казалось его сочувствие…
Спали мы хорошо. В Египте по ночам бывает значительно прохладнее, чем днём. Нам предстояло провести здесь весь день, и мы поднялись пораньше, чтобы успеть ознакомиться с достопримечательностями Каира и его окрестностей.
На аэродроме под наблюдением белых десятников трудились чернокожие нубийцы, рослые и сильные негры; здесь шли большие строительные и планировочные работы — видимо, авиабаза Каиро-Вест расширялась.
В этот день я стал свидетелем одной отвратительной сцены, при воспоминании о которой мне становится не по себе и теперь, когда пишу о ней много лет спустя. Возле наших палаток негры прокладывали подземный провод связи. Один негр замешкался. Недолго думая белый десятник подскочил к нему и с размаху ударил дубинкой по его чёрной лоснящейся от пота спине.
По газетам и литературе я, конечно, знал, как ведут себя белые колонизаторы. Но одно дело — читать, другое — видеть собственными глазами. Унизительная для советского человека сцена насилия так меня взорвала, что я чуть было не вмешался. К счастью, экзекуция ограничилась на сей раз этим единственным ударом, и я, стиснув зубы, отвернулся и зашагал прочь…
Знакомство с Египтом мы начали с Каира. Было совершенно очевидно, что за один день всего не осмотреть, оставалось выбирать самое интересное. Уличная жизнь египетской столицы нас скоро утомила: те же гомон и суета, что и в Тегеране.
Мы осмотрели знаменитый Каирский зоологический сад, в котором собраны многочисленные представители африканской фауны.
Съездили мы, конечно, и к пирамидам. Каждому из нас приходилось много читать и слышать о них, поэтому пирамиды не произвели на нас сильного впечатления. Величественные памятники времен фараонов показались нам давно знакомыми.
