— Держи! — приказал я бортмеханику. — Ты свободнее других в экипаже, понаблюдай, как дальше будут развиваться события. А если что, бей наповал! Вас же, товарищ генерал, прошу спокойно сесть, чтобы «дипломат» ни о чём не догадался, и последите за его поведением. Ни в коем случае не допускайте его к чемодану.
— Всё понятно, возвращаюсь на своё место, — кивнул мне генерал.
— А ты, Толя, — обратился я к бортрадисту, — передай в Киев: «Посадка у вас. Прошу обеспечить встречу самолёта вооруженной охраной».
Одновременно я дал распоряжение второму пилоту Егорову держать курс на Киев.
По расчету, до Киева лететь оставалось ещё минут сорок. Все наши ребята немедленно заняли свои рабочие места. Только Нина, забыв о своём шоколаде и буфете, с любопытством наблюдала в маленькую щёлку из пилотской кабины за подозрительным господином. Вдруг она испуганно зашептала:
— Смотрите, смотрите, пошел, пошел!..
— Кто пошёл, куда пошёл? — спрашиваем мы Нину.
— Да к чемодану — иностранец, а за ним — генерал!
— Леонид Иванович, — приказал я второму пилоту, — строго выдерживай курс, а я ещё раз схожу выясню, что там.
Открываю дверь пассажирской кабины и слышу окрик генерала:
— Я вам рекомендовал сидеть на месте! Почему вы не подчиняетесь, ходите по самолёту?
Побледневшее, обрюзгшее, с мешками под глазами лицо беспокойного иностранца выражало теперь испуг и растерянность.
Заплетающимся языком он бессвязно бормотал:
— Мой человек, папа, мама плачут, он задыхается!
— Садитесь на своё место! — пригрозил генерал пистолетом.
Бортмеханик также был наготове и взял в руки оружие.
Не на шутку перепугавшись и съёжившись, как побитая собака, беспокойный пассажир поспешил занять своё кресло. Чтобы не произошло какой заминки, мы вторично сообщили в Киев: «Посадка у вас! Обеспечьте встречу самолёта вооружённой охраной!»
Чем ближе к аэродрому, тем возбуждённее состояние у экипажа.
В голову лезут тревожные мысли. А вдруг завяжется перестрелка в воздухе? А вдруг злоумышленники пойдут на крайность, чтобы замести преступные следы, и взорвут самолёт? Кто знает, какие гостинцы припасены у них в чемодане? Скорей бы уж Киев!..
Наконец показались окрестности украинской столицы, а затем и Киевский аэродром. Члены экипажа повеселели.
С ходу мы приземлились. Встречают ли нас?..
Взметнулся красный флажок дежурного, а возле него, в форме защитного цвета, — бойцы-автоматчики. Значит, ждали, встретили!
Самолёт встал на заторможенных колёсах носом к аэровокзалу.
Открыв дверь пилотской кабины, я объявил:
— Граждане пассажиры, в Киеве из самолёта никто не выходит, сейчас будет проверка документов и багажа!
Пассажиры недоумевали: ведь посадка в Киеве по расписанию не полагалась. Я распахнул входную дверь, повеяло зимней свежестью. Возле самолёта стояли автоматчики, а навстречу мне шёл майор.
Пассажиры прильнули к окнам: самолёт был окружён вооружёнными людьми.
Я спустил на землю стремянку. Поднявшийся в самолёт майор спросил:
— Что случилось, товарищ командир?
На ходу, в двух словах, я обрисовал создавшееся в пути положение.
Майор вошёл в пассажирскую кабину и стал проверять документы. Сначала проверил у всех сидящих на передних местах, после чего я попросил пассажиров освободить на время самолёт. Затем майор спросил документ у подозрительного иностранца.
На требование: «Ваши документы» — он вытащил паспорт, в котором значилось, что господин Н. является атташе по труду одной из иностранных миссий в Советском Союзе.
— Ваш багаж? — спросил майор.
— Вот мой багаж. — «Дипломат», продолжая ломать русский язык, повёл пухлым указательным пальцем в сторону чёрного чемодана.
— Сопроводительную ведомость предъявите.
— Есть, есть!
Господин Н. поспешно вытащил из бокового кармана костюма бумажник и извлек из него документ, в котором на добротной лощёной бумаге было чёрным по белому оттиснуто: «Лицензия на провоз багажа и груза без права осмотра».
Майор покрутил в руках бумагу, а открыть чемодан не решился — дипломатический багаж, шутки плохи!
— Какой там к чёрту «дипломатический»! — вспылил я. — Шпионов, диверсантов возить этим господам, что ли, разрешено? — И тут же в присутствии всего экипажа и сотрудников аэропорта я с силой рванул ручку чемодана на себя — и чемодан раскрылся.
Из вороха вещей показалась голова черноволосого человека, стриженного под «бокс», мертвенно бледного. Новоявленный пассажир молчал.
— А это кто такой? — строго обратился майор к атташе.
— Мой человек… — почти на чисто русском языке залепетал Н. — У него папа, мама в Мадриде, он хочет их видать, а у него нет паспорта. Плачут. Я его решил без паспорта провезти домой. Пожалел…
«Хорош гусь, — подумал я. — Папа, мама плачут!»
— Ваши документы! — обратился майор к «зайцу» в чемодане.
Ответа не последовало.
— Нина, — позвал я бортпроводницу, — иди скорей сюда, будешь разговаривать с пассажиром!
Дело в том, что наши бортпроводницы на международных линиях по совместительству являются и переводчиками.
Нина с опаской подошла ближе к чемодану и, ничего не подозревая, спросила:
— С каким пассажиром?
— Да вот с этим, который залез в сундук! — показал я ей.
