У меня не было ни малейшего представления о том, что мне делать дальше. Смерть моего дяди подкосила меня, и я больше, чем когда-либо, чувствовала необходимость найти ответы и определить свое происхождение… Мне всегда была любопытна эта часть меня, было интересно узнать о своей английской крови, о том, каково это – жить в таком городе, как Лондон, и страх парализовал меня, заставляя довольствоваться тем, что у меня было и что было мне знакомо, но столь внезапная смерть моего дяди…
Я чувствовала, что мне предстоит еще столько всего открыть для себя, столько узнать… И не буду лгать, я всем сердцем скучала по Алексу. За последние несколько дней я сто раз открывала и закрывала нашу с ним переписку в телефоне. Слышать его голос было подобно действию ибупрофена для моей души, но мне не хотелось начинать что-то, что причинит боль нам обоим, потому что… каковы были шансы, что мы с ним увидимся снова?
Я продолжила разбирать вещи своего дяди, но не нашла больше ничего, что касалось бы Девона или моих родителей. В итоге сложила все его вещи в коробки, рассортировала то, что было важно сохранить на память, хотя точно знала, что ни моя бабушка, ни я больше не сможем пережить боль, связанную с разборами его вещей, поэтому остальное мы пожертвовали либо выбросили. Тяжело было видеть комнату дяди пустой, и еще тяжелее было оставлять мою бабушку в одиночестве, погруженную в свое горе и не желающую делать ничего, кроме как молиться. Но мне нужно было какое-то время побыть наедине со своими мыслями, дать себе возможность прожить весь спектр эмоций.
В тот день я отправилась в свое безопасное место, решила надеть купальник и взять доску для серфинга. Меня не видели на пляже уже несколько недель, и вот во мне наконец нашлись силы отправиться туда.
Я никому не стала рассказывать, хотя мои друзья очень хотели застать меня за чем-то помимо плача или общения с бабушкой, но мне нужно было побыть одной.
Нахождение в воде… помогало мне. Я мало занималась серфингом, в основном просто сидела на доске, наблюдая за горизонтом, до тех пор, пока солнце не начало садиться и не залило все вокруг потрясающими красками.
Я неосознанно оглянулась назад… туда, где раньше был балкон комнаты Алекса.
У меня возникло неприятное давление в груди… Я вспомнила нашу первую встречу, когда, сама не зная почему, позволила незнакомцу увидеть себя обнаженной на камнях, чуть дальше отсюда. Невольно вспомнила связь, силу его взгляда, который очаровал меня несмотря на расстояние, а затем улыбнулась, вспомнив тот день, когда мне удалось украсть у него волну и мы с ним впервые поговорили.
Я больше ни к кому не испытывала таких сильных чувств… Мне было прекрасно известно об этом, оттого и так грустно. Конечно, не говорю, что больше не влюблюсь в этой жизни, потому что я влюблюсь. В мире жили миллионы людей, и невозможно такое, что для меня существовал только один человек, но обстоятельства, в которых мы жили, время и место… Я знала, что это не повторится, потому что подобное случается лишь один раз в жизни.
Мне пришлось закрыть глаза от острой боли в груди.
Было так больно… из-за дяди, из-за Алекса, из-за того, что я больше никогда его не увижу, и из-за того, что мне пришлось столько всего потерять за такой короткий промежуток времени…
Я спрыгнула со скалы и нырнула под воду, в поисках кислорода в месте, которое дало бы мне все, кроме этого, однако в каком-то смысле именно оно дало мне покой.
Я спускалась все ниже и ниже, потому что мне хорошо давалось подводное плавание, а когда больше не могла держаться, уперлась ногами в песок и поднялась, выпуская воздух маленькими пузырьками. Вынырнув на поверхность, я дышала так, будто воздух наконец попал в мои легкие спустя несколько недель, проведенных без него. Посмотрев на берег, заметила, что в баре уже довольно много людей пьют пиво… Бату терпеливо ждал, когда я вернусь к нему. Ему никогда не нравилось смотреть, как я плаваю в море. Тяжело вздохнув, снова забралась на доску, которая немного сдвинулась во время моего небольшого путешествия под водой. Я медленно гребла к берегу и держалась рукой за доску. Бату подошел, чтобы поприветствовать меня, и мы вместе пошли к Mola Mola, где я увидела, как трое моих лучших друзей пьют пиво и смотрят на меня широко раскрытыми глазами.
Подойдя к ним, изо всех сил старалась не обращать внимания на их удивленные взгляды. Я достала полотенце из рюкзака и завернулась в него, слегка дрожа от холода.
– Как дела? – спросила я, игнорируя взгляд, который, похоже, стал их любимым… Он был наполнен жалостью и беспокойством.
Выносить подобное было невозможно.
Мэгги посмотрела на Эко и Гаса и, заикаясь в начале каждой фразы, наконец соизволила ответить что-то внятное:
– Тебе надо было предупредить меня, что пойдешь заниматься серфингом, я бы составила тебе компанию.
– Мне хотелось побыть одной, – ответила я, кивая, когда Гас принес мне пиво. – О чем вы, ребята, говорили?
Все трое снова обменялись взглядами.
– Вообще… о свадьбе, – сказала Эко, еле шевеля губами.
