Свадьба… свадьба, которую вынуждена буду пропустить из-за того, что была трусихой, свадьба двух моих лучших друзей, свадьба, на которой меня не будет из-за моей боязни самолетов… Мысли о самолетах привели меня к Алексу, и это неизбежно напомнило мне о письме… о том злополучном письме. О письме правды, письме, которое ясно давало понять, что Алекс был прав во всем.
Я взяла телефон и открыла переписку, которой на самом деле никогда и не было вовсе, потому что писал только он.
Стоит ли рассказать об этом?
Рассказать ему, что мне удалось выяснить то, что я действительно была дочерью Джейкоба Лейтона?
Но как я могла написать ему, если с момента его последнего сообщения прошел уже месяц?
Проклятие.
На несколько секунд я пожалела о том, что покинула свою зону комфорта. Мне было куда безопаснее в компании своей бабушки, когда мы вместе разделяли нашу боль, отгородившись от внешнего мира.
– Мы уже назначили дату, – сказал Гас, его тон тоже был наполнен сожалением и осторожностью, который уже порядком начинал раздражать меня и тем не менее заставил снова обратить на них внимание.
Пришлось выдавить улыбку.
– Ах, да? Когда? – поинтересовалась я, поднося пиво к губам.
– Мы хотим пожениться весной, поэтому выбрали четырнадцатое апреля.
– Здорово. – Грудь больно кольнуло.
Мои друзья переглянулись.
– Мы тут подумали… – начала Эко, проводя указательным пальцем по горлышку бутылки. Она всегда делала так, когда нервничала.
– Да, мы уже обсуждали эту тему, и мы считаем, что ты должна прийти, Никки.
Я несколько секунд молчала, и Марго воспользовалась этим, чтобы вмешаться:
– Мне рассказывали об очень хороших курсах по преодолению страхов… Кстати, вы знали, что боязнь летать является одной из самых популярных? Никки, обычно ее преодолевают в девяноста процентах случаев. Думаю, тебе стоит попробовать, мы не хотим, чтобы ты пропускала свадьбу.
Я обдумывала это гораздо дольше, чем любую другую тему в своей жизни. Взвешивала с того самого момента, как Алекс высадил меня в порту Санура, зная, что больше никогда не увижу его.
Верила ли я в курс по преодолению страхов? Не особо… но что, если это сработает?
В случае, если мне удастся справиться с ужасом, что охватывает меня от одной только мысли о том, чтобы сесть в самолет, я могла бы присутствовать на свадьбе своих друзей, поехать в Лондон… могла бы… могла бы снова увидеть Алекса и, возможно… возможно, могла бы найти ответы на вопросы о своей семье, отце и о том, что привело к той авиакатастрофе.
– Я подумаю об этом, – ответила и даже не заметила, как мои друзья с надеждой переглянулись.
Как и не заметила того, как Мэгги взволнованно раскрыла глаза, а Гас и Эко изо всех сил сдерживали свой энтузиазм, чтобы не наседать на меня. Я ничего из этого не заметила, потому что на несколько секунд представила себя кем-то другим, девушкой, которая путешествовала по миру, представила себя дочерью своего отца, представила себя похожей на одну из многотысячных туристок, которые год за годом приезжали на остров. И образ, который выстроился у меня в голове, мне совсем не понравился.
Я не была таким человеком и никогда такой не буду.
Затем попрощалась с друзьями, прервав разговор и не дожидаясь их ответа. Взяла мотоцикл и доску и вернулась к себе домой.
Достаточно с меня за один день.
Я бросил взгляд на сотни прохожих, которые проходили под лондонским небоскребом «Шард», пытаясь не ассоциировать их с крошечными торопливо бегающими муравьями.
Всего пару недель назад мы сменили местоположение офиса компании на самое высокое здание в Европе, и не стану ни утверждать, ни отрицать того, что это была моя идея.
Это здание было наиболее приближенным к полетам из всех, что мне только удалось заполучить, учитывая мою 100 % руководящую должность. Несмотря на то, что бо́льшую часть дней было пасмурно, мне действительно казалось, что мы находимся в небе, не имея возможности разглядеть, что находится под нами, хотя это явно было не то же самое.
Прошел месяц с моего возвращения с Бали. Прошел месяц с тех пор, как я оставил свою постоянную работу пилота… У меня больше не было возможности и дальше позволять себе витать в облаках. Я приезжал к ангару только для того, чтобы обсудить детали покупки пары самолетов, которые увеличили бы оборот компании моего отца. Или, будет лучше сказать, моей компании. Прошел месяц с тех пор, как меня назначили генеральным директором, месяц с тех пор, как я провожу дни взаперти в этой роскошной стеклянной башне в компании только пятидесятилетних мужчин, которые постоянно что-то требовали от меня.
У меня всегда была возможность стать генеральным директором Lenox Executive Aviation, правда, она была призрачной, но, будучи сыном своего отца, я всегда чувствовал, как чья-то рука сжимала мою шею и угрожала с минуты на минуту задушить меня.
