Приходит молодой человек устраиваться на фирму. Шеф сидит за столом, на шее золотая цепь, манера поведения, соответствующая его положению. И вот он говорит:
– Ну что, братан, присаживайся, как тебя зовут?
– Николай.
– Ага, значит, так, Колян, приходишь в понедельник как можно раньше – часиков в 11, в 12. Приходишь и работаешь.
– А в чем будет заключаться моя работа? Я умею на компьютере, машину вожу, два высших образования…
– Да это все фигня, найдем тебе какое-нибудь занятие. Самое главное – в четыре часа у нас планерка. Мы собираемся у меня в кабинете – водка, виски, закусочка и т. д. И до утра гудим.
– Прошу прощения, но я не пью.
– Понял. В понедельник не приходишь, начинаешь работать со вторника. Все как обычно, но в четыре часа не опаздывай на планерку. Соберемся, посидим, ребята наркотики привезут, нюхнем, кольнемся…
– Прошу прощения, но я спортсмен.
– Так, во вторник тогда не приходи, со среды начнешь. Все как обычно, только в четыре – на планерку. Девчонок пригласим и устроим групповуху.
– Не могу, я женат, у меня двое детей.
– Слушай, Колян, а ты случайно не педик?
– Нет, вы что…
– Ну, так ты тогда и в четверг не приходи. Тебе не понравится.
В тюрьме, когда в камеру попадает юноша, сокамерники, для того чтобы продемонстрировать свою силу, могут его «опустить», то есть воспользоваться новичком в качестве пассивного гомосексуала – притом что он таковым не является. Практически это изнасилование группой мужчин другого мужчины. Произойди такое на свободе – судили бы. Сумеет человек себя отстоять – он вырастает в глазах сокамерников, не сумеет – он «опущенный», «козел», «петух», его станут использовать для удовлетворения сексуальных потребностей. Он уже считается «голубым», «пидором», «педерастом», а те, кто его «имеют», относят себя к гетеросексуалам. Не правда ли, это странно?
«Опущенные», по лагерным законам, недостойны уважения. С ними не едят за общим столом, не курят одну сигарету. Иногда, правда, у «опущенного» появляется хозяин, отныне он служит только своему покровителю, его никто не может обидеть, потому что обидчик будет иметь дело с хозяином.
О подобных явлениях писал еще Достоевский в «Записках из мертвого дома».
Так же поступают и в женских тюрьмах и колониях, хотя там принуждение к подобным контактам развито меньше. Принуждение, но не сами контакты. Подробно я рассказываю об этом в книге «Я+Я». Надеюсь, что в скором времени она будет издана.
Мне интересно узнать: Робинзон Кpузо с Пятницей во время пребывания на острове были голубыми или зоофилами? У нас на зоне это все горячо обсуждают.
Не обязательно. Но в периодической печати немало сообщений о том, как от скуки и желания доказать свою силу, от сексуальной неудовлетворенности заключенные выбирают слабого и в прямом смысле слова насилуют, «опускают». Вот как рассказывает об этом один из «опущенных».
– Мне 16 лет. В заключении уже восемь месяцев. Получил срок за карманную кражу – три года. В колонии со мной никто не дружит, я абсолютно одинок. Мне не предложат из полученной передачи продукты; если я буду курить сигарету, после меня никто не сделает затяжку. Я «опущенный». Еще в следственном изоляторе надо мной надругались сокамерники. В «хате» (так называют на жаргоне камеру следственного изолятора) собралось пятеро молодых людей и двое взрослых. Сидели за изнасилование. Сокамерники закрыли глазок и начали бить меня. После третьего удара я потерял сознание, а затем меня изнасиловали…
