«Признаться, нечасто тихой и спокойной Дании приходится оказываться в центре внимания мировых средств массовой информации. Однако событие, случившееся в Копенгагене, заставило примчаться в датскую столицу десятки репортеров и фотографов из многих стран. Объектом их жгучего интереса стала копенгагенская ратуша, где проходила, скажем так, не совсем обычная церемония регистрации гражданских браков. Перед бургомистром Томом Албергом предстали одиннадцать пар датчан, решивших связать себя семейными узами. Однако никогда еще «отцу города» не доводилось исполнять знакомый до мелочей ритуал в столь необычной интерпретации. Ведь дело в том, что и женихи, и невесты, выстроившиеся друг за другом перед ратушной кафедрой, были одного – мужского – пола. Разодетые во фраки и смокинги, брачующиеся терпеливо ожидали своей очереди произнести полагающуюся в таких случаях клятву на любовь и семейную верность.
– Согласны ли вы взять себе… – бургомистр Алберг чуть запнулся, подыскивая точное определение, – … в партнеры (дальше следовало имя)?
Получив утвердительные ответы от обоих и попросив их расписаться в ратушной книге, он вручил новоиспеченным супругам брачные свидетельства.
Да, 22 датчанина самых разных возрастов и профессий стали первыми в мире мужчинами, официально зарегистрировавшими семейные отношения с лицами своего же пола. «Зеленый свет» подобной процедуре дал закон, принятый после долгих дебатов датским парламентом. Мотив – «уравнение в правах всех граждан королевства».
Во многих странах прокатилась подобная волна, связанная с регистрациями браков между мужчинами.
А что у нас?
Некоторые геи предпринимали попытки зарегистрировать брак, подавали заявления в загсы. Им отказывали. Они – в суды: обжаловать отказ. Суды признавали подобные отказы законными и справедливыми.
«Мне 25 лет, занят в производственной сфере, высшее образование, во мне много положительных черт, но единственное, что меня беспокоит, – это моя гомосексуальность.
Себя я чувствую мужчиной, во мне нет женственных манер, но влечет меня только к мужчинам и в небольшой степени к женщинам (в силу обстоятельств).
Жить без этого я не могу. Постоянно приходится сдерживать себя. Иногда появляются мысли о неполноценности, хочется уехать в другую страну или покончить с собой. Обратиться к врачам боюсь: упекут в психбольницу (хотя психика у меня вполне нормальная) или возьмут на учет в полицию, и мне придется постоянно переживать, чтобы не сообщили на работу, близким, друзьям, товарищам. Да еще, наверное, будут постоянно вызывать, допрашивать!
В конце концов, это может свести с ума. Близкие меня не поймут, но к ним я и не обратился бы, мне стыдно, лучше повешусь, чем они узнают. Приходится вести скрытный образ жизни, но это чревато последствиями. Нужно общаться с кем-то, изливать кому-то наболевшее…
Гомосексуальность везде осуждается. Женщины относятся к ней с отвращением, мужчины со злостью. Но ведь никто не застрахован, что в их семье не родится такой человек. За что же судить, принижать, убивать? Любая мать, отец не согласились бы с судьбой, которую уготовила природа (и они сами) их детям. Наверное, лучше родиться с другой патологией, получить любую другую травму в жизни, нежели эта.
В детстве такие дети еще не осознают, что уже потенциальные преступники. Их любят и лелеют. Но когда они выходят из этого возраста, то обречены…»
В моей душе, Серега, ты затаился навсегда. Мы с тобой в клубе «Шанс» познакомились, неужели ты забыл? Объявись!
Практически они есть. Места, где постоянно собираются гомосексуалы, в том числе в Москве, обозначены на туристских картах, выходящих в Париже, Нью-Йорке, Риме… Существуют квартирные клубы, где собираются мужчины, пьют чай, обсуждают различные темы, женщин ни в коем случае не приглашают. В некоторые клубы женщин допускают, но с ними не кокетничают и тем более не совершают гетеросексуальных актов. За рубежом такие клубы есть почти в каждом крупном городе – официальные или подпольные. Но чаще – именно мужские. У лесбиянок подобных клубов меньше.
В России постоянно открываются клубы для голубых, специальные кафе и рестораны. (Конечно, их значительно меньше, чем в Берлине, Париже…) Тем не менее в нашей стране есть проблема общения представителей сексуальных меньшинств, о чем и говорят письма:
«Начну с того, что я заядлый онанист, проделываю эту «работу» почти каждый день. Избавиться никак не могу.
Еще я стыжусь своего полового органа. Когда член находится в стоячем положении, его длина составляет 15 сантиметров, он очень толст, особенно головка. Поэтому на уроки физкультуры я надеваю плавки, чтобы он был прижат и не выделялся.
