Осторожно обтерев носовым платком балконную дверь и вообще все предметы, которые она в квартире Сенечки трогала руками, Мариша обернула тем же носовым платком дверную ручку и вышла из квартиры. Открыв дверь, она тут же наткнулась на старушонку, словно бы поджидавшую ее у дверей. Увидев Маришу, появившуюся из запертой квартиры, сумасшедшая старушка ничуть не удивилась, а даже обрадовалась:
– Доченька! А ключ-то! Возьми ключик-то! Нашелся он! У меня в буфете лежал, а я и запамятовала.
И старушка, радостно улыбаясь, попыталась всучить Марише крохотный витой ключик, должно быть, от платяного шкафа или какого-нибудь мебельного ящика комода позапрошлого века. К железной двери он решительно никак не подходил. Так что и от второго ключа, предложенного ей заботливой старушкой, Мариша попросту отмахнулась. Плотно прикрыла за собой дверь и уже принялась спускаться по лестнице, как вдруг ей пришла в голову одна мысль: неужто бабку, которая явно не в себе, родственники оставляют на целый день одну? Это же она и дом поджечь может или с собой чего-нибудь учудить.
И Мариша вернулась к старушке. Та все еще маячила в дверях своей квартиры.
– Бабушка, а вы дома одна? – осторожно поинтересовалась Мариша.
– С Нинкой, – сказала старушка. – Дочка она моя.
– Можно с ней поговорить?
– А чего же, проходи, – не выразила удивления бабулька.
Мариша зашла в тесную прихожую, заставленную лыжами, коробками с каким-то тряпьем и разнокалиберной обувью большой и не слишком аккуратной семьи. Была тут и вешалка с одеждой. Зимние пальто с куцыми воротниками, засаленные куртки и грязные рабочие комбинезоны были навешаны такой кучей, что напоминали один большой и неопрятный сугроб. Было просто удивительно, что под этой тяжестью вешалка еще не обломилась и не рухнула. Пройдя дальше, Мариша обнаружила довольно тщедушную девчонку лет пятнадцати, читающую у окна какую-то книгу. На голове у нее были надеты наушники, и девчонка в такт музыке отбивала ногой ритм. На весь остальной мир она не обращала ровным счетом никакого внимания. Несколько удивившись, что у ветхой старушки оказалась такая молодая дочь, Мариша дернула девицу за наушник.
– Нина! – позвала она.
– А? Чего? – всполошилась та, увидев перед собой незнакомую женщину в разорванной на груди кофточке и со свежим синяком на подбородке. – Где она? Где мать?
– Там! – неопределенно ткнула рукой Мариша в сторону выхода.
– Ой, батюшки, зачиталась! – всполошилась девица. – Бабка-то где? Сбежала небось? Ой, задаст мне сейчас маманька. И чего она среди дня с работы приперлась? Случилось чего?
И девица рысью потрусила в прихожую. Там она обнаружила бабку.
– Чего ты тут ключами трясешь? – заорала девица так, что было слышно во всем доме. – А?
Но бабулька к такому обращению, похоже, привыкла. Во всяком случае, она ничуть не испугалась. И с достоинством ответила:
– Ключи ищу.
– Зачем тебе ключи, горе ты мое? – застонала девица. – Иди в кухню. Скушай рогалик. Я тебе свой оставила. С молоком, как ты любишь.
Упоминание о рогалике сделало свое дело. Бабка резво потрусила на кухню, а девчонка вернулась в комнату.
– А вы-то кто? – спросила она. – Чего вы меня напугали?
– Я тебя не пугала, – отказалась Мариша.
– Ну да! – хмыкнула девчонка. – Заорали над ухом: «Нина! Нина!» Я уж думала, мать с работы вернулась.
– А разве Нина – это не ты?
– Вот еще! С чего вы взяли?
– Бабушка сказала, – растерянно ответила Мариша.
– Бабушка! Ну дела! – расхохоталась девчонка. – Вы бы ее больше слушали. Она вообще из ума выжила. Меня то за мою мать принимает, то за сестру-покойницу, то, вообще обидно, за свою какую-то дальнюю внучатую племянницу.
– А почему обидно?
– Ну как же? Всех помнит, а меня, ее единственную внучку, – нет. Хотя кто с ней возится чаще всех? Я! Вот и сегодня в школу не пошла. Нужно кому-то с бабкой сидеть. Сижу, учебник читаю, а тут вы над ухом как заорете! Я чуть от неожиданности не описалась.
Только сейчас Мариша обнаружила, что книга в руках девицы была учебником истории.
– Меня Ликой зовут, – сказала девчонка. – Вообще-то я Анжелика, но, по-моему, это полный отстой. Лучше бы уж Ленкой назвали.
Мариша еще помнила времена, когда это имя считалось очень модным. Особенно модным оно было, когда впервые на русском языке вышла книга, а затем и фильм о приключениях страстной и непоседливой блондинки-француженки. Должно быть, родители Анжелики считали, что здорово угадали, назвав этим именем свою малютку. Но мода так быстротечна…
– Слушай, а ты все время дома сидишь? – спросила у нее Мариша.
– Не все время, – поправила ее Лика. – Иногда брат с бабкой остается. Иногда мать. А сегодня мне пришлось. У брата опрос какой-то в школе, он к нему всю неделю готовился. А у меня сегодня всего три урока, а потом физкультура. Так что, если пропущу, ничего страшного. Мама записку накатает. У меня в школе знают, что у нас такая ситуация с бабкой. У нашей классной у самой свекровь своим маразмом всю семью до самой смерти третировала, так что…
– Соседа своего видела сегодня? – перебила ее разглагольствования Мариша. – Сеню?
