– Не-а! – немного подумав, ответила Лика. – Сегодня не видела. Он обычно, когда заявляется, колонки свои включает, у нас стены вибрируют. Так что его трудно не заметить. Он вчера был.
– Один?
– А с кем ему еще быть? – удивилась Лика. – Мерзкий он, так что один живет. Да у него квартирка-то крохотная. Там только одному места и хватает. А ты кто? – вдруг спохватилась она. – Любовница его? Следишь за ним, да? Ревнуешь?
– Да, – солгала Мариша.
– Ну и дура! – резюмировала Лика. – Твой Сенечка никого, кроме себя, не любит и никогда любить не будет. Это уж я тебе точно говорю. Я таких типов хорошо изучила. А Сеню вообще вдоль и поперек знаю.
Мариша покосилась на малолетнюю шмакодявку, дающую ей советы, но только зубами скрипнула. Как говорится, назвалась груздем, полезай в кузов.
– Ты права! – вздохнула она, обращаясь к Лике. – Но что же мне делать?
– А ничего, – небрежно бросила Лика. – Другого парня себе найдешь. А Сеньку забудь. Гнилой парень, сразу тебе скажу. И на руку нечист. Вот машину у него видела? Дорогая?
– Ну да, – кивнула Мариша. – «Мерседес».
– Не его! – решительно помотала головой Лика. – А перед этим «Крайслер» у него был. А еще раньше вообще джип огромный. Красивый – страсть! Как катафалк черный и блестит.
– Ой! – содрогнулась Мариша.
– Так вот, – продолжила Лика, не обращая внимания на ее реакцию, – мы сначала тоже рты разинули, когда Сенечка наш милый вдруг на дорогущей машине прикатил. А через неделю – на другой. А потом на третьей, четвертой, пятой…
Где-то на шестой или седьмой машине, которая сменилась у Сенечки, все семейство Лики смекнуло, что дело тут нечисто. Но особой дружбы с милицией мать Лики никогда не водила по причине того, что ее родной муж и родной старший брат сидели в местах не столь отдаленных за вооруженный грабеж ближайшего ларька и нападение на милиционера из их же районного отделения милиции. За украденный мужиками ящик водки и закуску в виде двух банок шпрот им дали по десять лет. А все потому, что папаша Лики извлек из кармана перочинный нож, собираясь прямо на улице открыть шпроты себе на закуску. Как на грех, в этот момент к ним подвалили менты. Папаша, сообразив, что водку и закуску у него сейчас отнимут, начал отбиваться. Во время драки один из ментов схватился за лезвие перочинного ножа, порезав себе руку. В общем, в милицию мать Лики не пошла, но к Сенечке наведалась.
– Слушай, я проблем не хочу, – сказала она парню. – У тебя свои дела, у нас свои. Но если ты своими машинами и дальше перед соседями светиться будешь, то бабка Клава с первого этажа точно в милицию на тебя стукнет.
От этих речей Сенечка весь побелел и тут же выложил матери Лики, как обстоит дело.
– Машины эти не краденые, я их в нашем салоне беру вроде как на обкатку, – нашелся он.
Выяснив, в чем дело, мать Лики немного успокоилась. Конечно, брать чужие выставленные на продажу машины не совсем порядочно, но, с другой стороны, хозяевам они не нужны, ночью салон не работает, так кому плохо от того, что ее племянник покатается на красивой машине.
– Кто племянник? – переспросила Мариша.
– Сенечка – мамин племянник, – пояснила Лика. – Он сын дяди Пети. Ну, который в тюрьме с моим папахеном парится.
– Так ты Сенечку хорошо знаешь? Выходит, он твой родственник?
– Я же тебе потому и говорю со знанием дела, что с гнильцой он! – пренебрежительно фыркнула Лика. – В мать свою пошел. Мой дядя Петя тот хоть просто дурак, но не вредный. А мать Сеньки – тетя Катя, она себе на уме была и подлая ужасно. Через нее дядя Петя, между прочим, и пить стал.
– Да ты что? – делано удивилась Мариша.
Видя, что слушательница заинтересовалась, Лика понизила голос и склонилась к Марише поближе. Похоже, девчонка была страшной болтушкой.
– Она от него ведь к бандиту одному ушла жить, – конфиденциальным шепотом сообщила Лика Марише. – А Сеньку с отцом бросила. Бандита того потом, правда, пристрелили. И тетку мою тоже. Случайно рядом с ним в одной машине очутилась. А дядя Петя после этого с горя запил. А потом и в тюрьму угодил. Такая вот история.
– А девушка у Сени есть?
– Да говорю же тебе, один он живет! – с досадой воскликнула Лика. – Что ты заладила? Да хоть бы и была у него помимо тебя другая девушка. Что тебе с того? Он, кроме себя, никого не любит. Даже когда в салон работать его пристроили и он зарабатывать хорошо стал, то нам никогда не помогал. У нас, бывает, хлеба в доме ни крошки, а у матери ботинки дырявые как решето, она через это все время простужается, а Сенька себе телевизор за бешеные тыщи в квартиру тащит. Мать уж у него спрашивала: чего ты, Сенечка, такие дорогие вещи покупаешь? А он ей говорит: мне дешевку покупать не с руки. Дорогая вещь, она и через десять лет еще достойно выглядеть будет. А дешевка, она и есть дешевка. Может быть, он и прав, только у нас в этот день на столе пустая картошка с чаем без сахара стояла.
– А кто его в салон работать пристроил?
