Учитывая склонность истории к самоповторению, по крайней мере, вокруг меня, вы не удивитесь, узнав, что план Майка Косло относительно сбора денег в уплату счетов Сэйди состоял в восстановлении постановки
Первой причиной, которую надлежало преодолеть, была лично Сэйди, которую сама эта идея вогнала в ужас. Она назвала это «выпрашиванием благотворительности».
— Из твоих уст эти слова звучат так, словно ты их заучила, еще сидя на коленях у матери, — заметил я.
Она какое-то мгновение не сводила с меня взгляд, а потом, втупившись глазами в пол, начала поглаживать волосы на истерзанной стороне лица.
— Ну, а если даже так? Разве из-за этого они становятся неправильными?
— А, черт побери, дай-ка подумаю. Ты говоришь о жизненной мудрости, которой тебя учила женщина, которая после того, как она узнала, что ее дочь ранили, едва не убили, больше всего переживала за то, что ей придется ходить в другую церковь.
— Это унижение, — произнесла Сэйди потихоньку. — Просить милостыни у города — это унижение.
— Ты совсем так не считала, когда речь шла о Бобби Джилл.
— Ты загоняешь меня в угол, Джейк. Прошу тебя, не делай этого.
Я сел рядом и взял ее за руку. Она ее выдернула. Я взял вновь. На этот раз она разрешила себя держать.
— Я понимаю, что тебе это нелегко, сердце мое. Но, есть время отдавать, есть время брать. Не знаю, идет ли об этом речь у Экклезиаста, но в любом случае это справедливо. Твоя страховка просто анекдотичная. Доктор Эллиртон дарит нам отказ от своего гонорара…
— Я об этом не просила…
— Тихо, Сэйди. Пожалуйста. Это называется
— Лучше бы он меня убил, было бы легче, — прошептала она.
— Никогда больше такого не говори. — Она съежилась от услышанной в моем голосе злости, закапали слезы. Теперь она могла плакать только одним глазом. — Сердце мое, люди хотят это сделать для тебя. Разреши им. Я знаю, в голове у тебя живет твоя мать — у каждого там засела своя, я так думаю, — но в данном случае ты не можешь разрешить ей гнуть свою линию.
— Все равно те врачи не смогут ничего поправить. Никогда не будет уже так, как было. Мне это сам Эллиртон говорил.
— Они могут поправить много чего, — это прозвучало всего лишь немного более оптимистично, чем если бы я сказал
Она вздохнула:
— Ты более храбрый, чем я, Джейк.
— Это ты храбрая, как не знаю кто. Ты даешь свое согласие?
— Благотворительное шоу для Сэйди Данхилл. Если моя мать узнает, она будет пениться до усирачки.
— Тем лучше, как мне кажется. Мы пришлем ей несколько снимков.
Это побудило ее к улыбке, но только секундной. Слегка дрожащими пальцами она подкурила сигарету, а потом вновь начала гладить себя по волосам с раненной стороны.
— А мне нужно там быть? Чтобы все увидели, что именно покупается за их доллары? Наподобие свиньи американской беркширской породы на ярмарочном аукционе?
— Конечно, нет. Хотя у меня есть сомнения, чтобы хоть кто-то из них упал в обморок. Большинство здешних людей видели и похуже…
Мы и сами, поскольку работали в школе в такой местности, где люди преимущественно занимаются фермерством и ранчерством, видели похуже — вспомнить хотя бы страшно обгоревшую во время пожара в ее доме Бритту Карлсон, или Даффи Хэндриксона, у которого после того, как соскользнула цепь, на которой был подвешен тракторный двигатель в гараже его отца, рука стала похожей на копыто.
— Я не готова к такого рода смотринам. И не думаю, что когда-то буду к этому готова.
Всем своим сердцем я надеялся, что она не права. Безумные этого мира — Джонни Клейтоны, Ли Харви Освальды — не должны выигрывать. Если Бог не дарит улучшения после того, как они
— Тебе поможет, если я скажу, что доктор Эллиртон согласился лично принять участие в шоу?
Они на мгновение забыла о своих волосах и вытаращилась на меня:
— Он хочет быть задней частью Берты.
