— Президент и его героические спасители не единственная новость, которую мы передаем сегодня из Далласа, — сообщил дедов приемник, и я застыл с чашкой кофе, зависшей в полдороги между блюдцем и моими губами. В роту появился кисловатый привкус, который я тут же узнал. Психолог, вероятно, назвал бы это термином
— В разгар грозы, вскоре после первого часа ночи, по Форт-Уорту пронесся внезапный торнадо, разрушив склад «Монтгомери Уорд» и несколько жилых домов. Как сообщают, двое человек погибли и четверо считаются без вести пропавшими.
Среди тех домов есть и №№ 2703 и 2706 на Мерседес-стрит, у меня не было в отношении этого никаких сомнений; злой ветер стер их, как неправильное уравнение.
Из своего последнего «Грейхаунда» я вышел на автовокзале на Майнот-авеню в Оберне, в Мэне, в полдень двадцать шестого ноября[685]. После почти восьмидесяти часов беспрерывной езды, облегченной разве что короткими провалами в сон, я чувствовал себя плодом собственного воображения. Было холодно. Прочищая себе горло, Бог поплевывал снегом из грязного, серого неба. На замену поварской униформе я купил себе джинсы и пару рабочих рубашек из плотного батиста, но этой одежки не было достаточно. Проживая в Техасе, я забыл, какой бывает погода в Мэне, но это моментально вспомнило мое тело, начав дрожать. Первую остановку я сделал в «Луи для мужчин», где примерил на себе куртку с барашковой подкладкой и понес ее к кассиру.
При моем приближении он положил на прилавок Льюистонскую
— Что такое могло случиться с этим парнем, как вы думаете?
Кассир посмотрел на меня и пожал плечами:
— Он не желает публичности, и я его не виню. Я сам ужасно люблю свою жену, и если бы она вдруг умерла, я тоже не хотел бы, чтобы меня снимали для газет или показывали мою заплаканную морду по телевизору. А вы?
— Тоже, — ответил я. — Думаю, что тоже.
— На месте этого парня я не всплывал бы на поверхность до 1970-го. Пусть уляжется этот шум. Что касательно красивого головного убора к вашей куртке? Только вчера получил партию фланелевых фуражек. С удобными, плотными клапанами.
Итак, к новой куртке я купил себе и фуражку. А потом, помахивая портфелем в целой руке, прохромал два квартала назад к автобусной станции. Душа желала немедленно ехать в Лисбон-Фолс, удостовериться, что кроличья нора осталась на своем месте. Но если все там так, как и было, я едва ли устою перед соблазном и воспользуюсь ею, а рациональная частица во мне понимала, что после пяти лет прожитых в Стране Было, я не готов к лобовому столкновенью с тем, что в моем воображении стало Страной Будет. Сначала я нуждался в отдыхе. Настоящем отдыхе, а не кунянии в автобусном кресле под визг мелких детей и хохот поддатых взрослых.
На обочине стояли штук пять такси, снег уже не просто поплевывал сверху, а вихрился вокруг. Я залез в первую машину, радуясь теплу из обогревателя. Ко мне обернулся водитель, толстый дядя со значком на поношенной шляпе: ЛИЦЕНЗИРОВАННЫЕ ПЕРЕВОЗКИ. Абсолютно мне незнакомый, но, когда он включал радио, я знал, что то будет настроено на станцию WAJAB, которая вещает из Портленда, а когда он из нагрудного кармана достал сигареты, я знал, что он будет курить «Лаки Страйк». Какой шум, такое и эхо.
— Куда, шеф?
Я сказал, чтобы отвез меня к кемпингу «Лиственница» на 196-м шоссе.
— Сделаем.
Он включил радио, и мы получили «Миракелз», которые пели «Микки Обезьянка»[686].
— Эти настоящие танцы! — пробурчал он, доставая сигареты. — Ничего больше не делают, как только учат детей трястись и вилять задами.
— Танцы — это жизнь, — сказал я.
Регистраторша была другой, но в комнату она меня поселила ту же. Конечно, а как же иначе. Плата была немного более высокой, и вместо старого телевизора стоял новый, но к его «заячьим ушкам» было прислонено тоже самое объявление:
Я его выключил. Повесил на двери табличку НЕ БЕСПОКОИТЬ. Задернул шторы. А потом уже все с себя снял и заполз в кровать, где — если не считать полулунатичного похода в туалет, чтобы облегчить мочевой пузырь — я проспал двенадцать часов кряду. Когда я проснулся, была полная ночь, электричество не работало, а на дворе дул мощный северо-восточный ветер. Высоко в небе плыл яркий лунный серп. Я достал из шкафа дополнительное одеяло и проспал еще пять часов.
